Страница 31 из 37
Голос Морены разнёсся над площадью — низкий, чистый, как звон далёкого колокола. Он не требовал внимания — он приковывал его, проникая прямо в грудь, в самое сердце.
— Зима уходит, — произнесла она, и каждое слово падало в тишину, как капли смолы. — Снег тает, лед трескается. Время холодных ветров и долгих ночей подходит к концу. Мы сжигаем то, что было, чтобы освободить место для того, что придёт. Мы отпускаем застывшее — чтобы жизнь снова начала своё течение.
Она повернулась к толпе, и Вадим увидел её лицо. Прекрасное, бледное, с глазами, в которых отражалась не просто тьма — в них была вся глубина вечности. Она не улыбалась, но в её взгляде читалась странная, торжественная печаль, смешанная с гордой тишиной богини, стоящей на пороге миров.
— Через огонь душа очищается, — продолжила Морена. — Через пламя находится путь. Те, кто готов — сгорят в этом костре и возродятся на Калиновом мосту. Те, кто не готов — вернутся сюда, до следующего года. Выбор всегда за вами.
Она медленно поднесла факел к чучелу. Языки пламени лизнули солому — сначала робко, неуверенно, а затем вспыхнули с жадной, всепоглощающей силой. Огонь пополз вверх, обнимая прутья, превращая ленты в пепел, пожирая корону из колосьев. Запахло дымом, жжёной травой и чем-то сладковатым, знакомым Вадиму по снам.
И вдруг он понял — это не просто костёр.
Это был портал. Огонь не горел в привычном понимании — он прожигал саму ткань реальности. В пламени мерцали тени, в нём угадывались лица, голоса, обрывки воспоминаний. Вокруг чучела начал закручиваться воздух, и туман, до этого стоявший стеной, пополз к огню, втягиваясь в него, как вода в воронку.
Само чучело словно ожило. Оно стало медленно кружится размахивая горящими руками, на одном месте.
Морена обратила свой взор к Вадиму. На неё не действовал жар — огонь отбрасывал тени на её лицо, но она оставалась такой же холодной, как лёд в январе. Она подлетела, и остановилась в двух шагах, от него и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на узнавание.
— Ты пришёл, — сказала она тихо, только для него. — Я знала, что ты придёшь. Ощущение, которое давно мне было знакомо, вело тебя сюда.
Вадим перевёл дыхание. Он смотрел на неё — на ту, кого люди боялись и проклинали, на ту, чьё имя шептали в страхе. И вдруг он увидел в ней не богиню, не черную госпожу — женщину, которая потеряла того, кто был ей дорог, и не могла спасти его одна.
— Я пришёл, чтобы помочь: освободить его и себя, — сказал Вадим.
Морена помолчала. Огонь за её спиной взметнулся до небес, озаряя площадь багровым сиянием. Толпа замерла, все взгляды были устремлены на них — смертного и богиню.
— Как ты можешь помочь мне смертный? — спросила она. — Как ты можешь освободить его и себя?
— Мы можем попробовать, вызволить его — ответил он твёрдо.
— Как именно? — спросила она.
— Ты богиня Смерть, я почти Кощей…и …— Вадим вынул свой козырь, которой все это время нес с собой. — …Карачун. Он поможет, зам долг.
Морена, вероятно от удивления отшатнулась. На её бледных губах появилась едва заметная улыбка — не торжествующая, не печальная, а странная, словно она знала нечто, чего не знал никто другой.
— Мы из одной стихии, думаю мы сможем разрушить чары Ярило и Живы — сказал он и указал рукой на костёр. — Путь к Мировому Дубу, уже открыт.
Смерть подошла в плотную. Она сжала его руку ледяными пальцами, и голос её стал почти шёпотом:
— Чего ж ты за это хочешь, жених мой?
Вадим не отвёл взгляда. Внутри него что-то дрогнуло — не страх, не сомнение. Это было осознание, что шаг, который он собирается сделать, необратим. Он обернулся на своих товарищей: Оксана смотрела на него с ужасом и надеждой, Авдотья стояла, скрестив руки, и в её глазах читалась та самая стальная решимость, с которой она встречала любую опасность. Вася спрыгнул с её рук и подошёл к костру.
— Расторгни нашу помолвку — сказал он.
— Договорились, — ответила она и улыбнулась.
И Вадим шагнул в огонь.
Пространство вокруг исказилось, тени смешались, и мир потонул в багровом свечении. А затем он оказался по ту сторону — у подножия Мирового Дуба, в самом сердце мира.
За ним зашла Смерть. И его маленькая команда.
Старушка кинулась за ними, но сильно обожглась и запричитала. Прохор подошел к ней и стал, что-то говорить. Но Вадим не расслышал.