Страница 14 из 37
— Что нам делать? — растерянно прошептала Оксана. Она беспомощно посмотрела на Авдотью, затем на кота Василия, ища в них хоть каплю уверенности.
— Понесём, — твёрдо сказала бабка, и в её голосе прозвучала непреклонность.
— Но его не унести, — возразила Оксана, беспомощно глядя на Вадима.
— Не мы, понесёт Василий, — бабка ткнула пальцем в кота.
Оксана растерянно смотрела то на бабку, то на кота. Она никак не могла взять в толк, как Василий — кот — может понести Вадима.
— Ну, я не просто кот, — спокойно ответил Василий.
На глазах у Оксаны и бабки его тело начало видоизменяться. Он стремительно рос — стал выше человеческого роста. Силуэт потерял чёткие очертания, но всё же больше походил на мужской человеческий облик. Два глаза светились холодным синим светом, зрачки оставались вертикальными, параллельными. По бокам вырисовывались то ли уши, то ли рога. В остальном фигура напоминала клубы осязаемого дыма — чёрного, плотного, почти твёрдого.
Он втянул воздух и оглядел себя порадовавшись своей истиной форме.
Оксана отшатнулась с ужасом и повернулась к бабке.
— Это…это…Что это?! — взвизгнула девушка.
Бабка гордо посмотрела на Васю, затем улыбнулась.
— Чертовщина.
Василий осторожно подхватил некроманта на загривок и двинулся вперёд. Вадим метался в агонии: казалось, у него поднялась температура, он начал бредить, бормотал что‑то невнятное.
Они прошли несколько метров и обнаружили, что впереди их ждёт речка. На берегу стояла лодка, а рядом с ней — перевозчик. Он был в чёрном балахоне с капюшоном, скрывавшим лицо, и настойчиво звал путников, протянув руку и перебирая пальцами.
Василий сделал шаг к лодке, но Вадим в бреду, все громче повторял только одно, хрипло и настойчиво:
— Не сходи с тропы… Не сходи с тропы… Не сходи с тропы…
Василий остановился и насторожился.
— Чаво встал, ступай! — резко бросила бабка, подталкивая Василия вперёд.
Вася опустил взгляд себе под ноги и увидел: тропа уходила в бок, вдоль речки, огибая берег где стоял перевозчик.
— Не сходи с тропы, — твёрдо повторил кот, и осторожно прошагал мимо лодки.
— Ты куды? — Удивленно спросила бабка.
— Тропа нас к нему не ведет, — ответил кот. — А, это значит там ловушка. Сойдешь с тропы и путь уже не найдешь.
— Ааа, вот они родимые, о чем предупреждают, — с признательностью в голосе сказала бабка.
Оксана невольно обернулась. Невесть откуда поднялся плотный туман, он окутал лодку и перевозчика и прежде, чем те растворились в воздухе, словно их никогда и не было. Оксана увидела два горящих глаза перевозчика. И она могла поклясться, что видела, как сверкнул язычок змеи на долю секунды. И чешуйчатый хвост, что исчез в тумане.
Густой туман он клубился над речкой, окутывал её берега, но не касался тропы — она по-прежнему вела сквозь лес, маня путников вперёд.
Вадим периодически открывал глаза. В дымке между деревьями он видел их — заблудшие души. Мужчины, женщины, дети, старики… Они стояли молча, безмолвно, больше не протягивая руки, но он чувствовал, они смотрели на него с немой мольбой. Слёзы катились по лицу Вадима — ему было бесконечно трудно и горько оставлять этих людей. Он хотел им помочь, но понимал: сначала он должен выполнить свою миссию.
Вскоре тропа привела их к своему окончанию — к одинокой лодке, тихо покачивающейся у небольшого деревянного выступа. Лодка была простая, с парой вёсел, без каких‑либо примет или знаков. Больше вокруг не было ничего: ни перевозчика, ни других людей, только туман, обволакивающий речку, и лес за спиной.
Души стояли среди деревьев, наблюдая за путниками. Затем Вадим заметил, как один за другим, они стали растворятся. И лес остался стоять один, темный и пустой.
Василий осторожно переложил Вадима в лодку. Оксана и Авдотья последовали за ним. Все уселись, обменялись короткими взглядами — в них читалась и тревога, и решимость. Затем Василий взял вёсла, сделал первый осторожный гребок — и лодка медленно, почти неслышно, двинулась прочь от берега, унося путников дальше по реке, в неизвестность. Вадим, почувствовал, как его морит в сон. Он погрузился в него почти сразу как они отплыли от берега.
И снился ему сон — яркий, будто наяву, но с той странной зыбью, что бывает лишь во сне.
Видел он большую деревню, раскинувшуюся среди зелёных холмов, у излучины широкой реки. Стояли избы крепкие, с резными наличниками, дымок из труб тянулся к небу. По улицам ходили люди: мужчины с луками и сетями отправлялись на охоту да на рыбалку, женщины у колодцев переговаривались, пряли шерсть и ткали полотна, а дети бегали меж домов, играли в горелки да пускали ветряные мельнички.
Пахло свежим хлебом, сеном и речной свежестью. В кузнице стучал молот, в поле пели жнецы, над лесом кружили птицы — всё дышало миром и ладом.
Но пришла беда на поселение. Нежданно-негаданно явился Змей жадности — чешуйчатый, с глазами, горящими алчным огнём. Зашептал он людям сладкие речи:
— Рубите лес — будет вам богатство. Бейте зверей — будет вам сытость. Берите, берите!
Послушались люди Змея. Стали вырубать лес без меры, бить животных без разбору. Сундуки золотом наполнили — да только радость их была недолгой.
Разгневался Дух леса — старый, мудрый. Вышел он из чащи и молвил громовым голосом:
— Слепы вы от жадности своей, дак и глаза вам ни к чему! Раз не видите, как губите матушку‑землю, пусть и вовсе не видите ничего!
Взмахнул он рукой — и в тот же миг лишились все жители деревни зрения.
Заметались люди в страхе, стали искать путь к спасению. Воззвали к Змею, моля провести их к Духу леса, чтобы вымолить прощение:
— Проведи нас, великий Змей! Мы раскаиваемся, хотим искупить вину!
Змей усмехнулся, сверкнув ядовитыми глазами. Он привел их на тропу. И велел с нее не сходить, коль хотят к Духу леса попасть. Но невидящие люди, сходили с тропы один за другим. Лишь слышала смех Змея.
Завёл он слепцов вглубь чащи, где деревья сплелись ветвями, закрыв небо. И бросил там.
Ходили люди кругами, звали на помощь, плакали, молились — но выхода не находили. Голод и жажда терзали их, страх разъедал души. Одни падали без сил и уже не вставали, другие терялись в чаще, третьи сходили с ума от безысходности.
Так и остались они в том лесу — тени среди деревьев, голоса среди ветров. Их души, лишённые зрения. Не могут и по сей день найти выхода ни к Лесному духу, ни к Калиновому мосту, ни обратно к поселению. Вынужденные навеки веком блуждать с страдать до бесконечности.