Иномирье просыпается

Автоматон оглядел зияющий проход, который вёл прямо в коридор. Потом снова перевёл взгляд на ангорскую кошку. Металлическая голова раз за разом поворачивалась к проходу, потом снова к Брайне: туда-обратно, туда-обратно.

— Мы пришли готовить еду, – сообщила кошечка, ничуть не смущаясь. – Вы можете участвовать. Станете моим главным помощником.

Бонифас был всегда у шеф-повара на побегушках и теперь посмотрел на Брайну другими глазами.

— Кстати, я принесла вам подарок, – прибавила она и достала из приплывшей сумки пригоршню новеньких винтиков. Они сияли ярче кастрюль, висящих на гвоздях.

— Ну как, договорились?

Бонифас призадумался.

— А я смогу что-нибудь подрумянить на сковородке? – спросил он.

Брайна кивнула.

— Тогда я согласен. Скажите, с чего начинать.

Все четверо облегчённо вздохнули.

Брайна мгновенно взяла бразды правления в свои лапы. Припасы и всевозможная утварь запорхали по обширной кухне.

— Ковен, чего застыл, как бараний жир? Ну-ка подай мне муку! Да нет же, это соль. Нет, миндальная пудра мне не нужна! Что у тебя с обонянием? Ты похож на старый вытертый коврик!

Но тот просто задумался.

Когда Брайна прыгнула на него, чтобы привести в чувство, он грезил о Заоблачных Высях. В этом было больше ощущений, чем видений. От них по его шкурке пробегали искорки.

— Думаешь о том, что с тобой случилось после возвращения из Заоблачных Высей? – Сирении очень хотелось расспросить его о светящихся чешуйках.

— Нет, – мгновенно ощетинился Ковен. – Там ничего не случилось.

— Ковен, не говори глупостей! Как это не случилось? – тут же вмешалась Брайна, оторвавшись от стряпни.

— Во всяком случае, ничего особенного.

— Скажешь тоже! Да ты светился, как ёлочная гирлянда! Видел когда-нибудь, чтобы кошки светились? Я – нет!

Ковен удержался и не сказал, что мало кто вообще видел кошек с чешуйками под шерстью.

— Это всё не важно, – пробурчал он.

— Тебе не интересно узнать, почему ты светился? – сыграл Лексиос.

— Может и так.

У Ковена на морде появилось непривычное для него упрямое выражение.

— Почему ты делаешь вид, будто вообще ничего не было? – удивилась Брайна.

— Потому что я вообще ничего не понимаю! Из-за чешуек я всегда был изгоем, а теперь они вытворяют неведомо что. А дальше что будет? Станут порхать по воздуху, как бабочки, распевая каноном?

Друзья переглянулись, словно чешуйки и в самом деле задумали превратиться в бабочек.

— Я же говорила: они тебе очень идут!

— Приятно слышать, – ощерился Ковен. – Подарю их тебе, как только пожелаешь!

И тут же рассердился сам на себя: Брайна говорила искренне и просто хотела поднять ему настроение, поддержать.

— Извини, пожалуйста, просто они меня достали!

Брайна кивнула в ответ, и они помирились.

После экскурсии в Заоблачные Выси у Ковена состоялся небольшой разговор с Илленой. Наставница поинтересовалась, хорошо ли он себя чувствует, но больше не сказала ни слова, не помогла с разгадкой. Похоже, она сама удивилась, но никак этого не выразила, лишь попросила зайти к целителю. Кос из лучших побуждений посоветовал Ковену пить как можно больше молока. В глазах же друзей чешуйки и вовсе не казались болезнью.

— Твои чешуйки окрасились в цвета Высей. А что ещё ты заметил?

Ковен повернул усатую морду к Сирении и задумался.

— Они начинают шевелиться, когда я читаю заклинания. Вообще, когда в воздухе пахнет магией, я чувствую, как они оживают. Но ведут себя по-разному.

— Как это?

— Ощущения бывают разными, – сказал Ковен, стесняясь своей откровенности. – Если кто-то занимается магией и колдовством, они как бы вибрируют. А в Заоблачных Высях я почувствовал в чешуйках покалывание, а потом они начали светиться.

— Значит, у них есть связь с хаосом. Наши тела на него реагируют. Это очевидно. Иначе самые могущественные представители кошачьей породы не могли бы преображаться, как это сделали Иллена и Ксантос. И я уже видела такое у нас в семье.

— Видела, как кот стал гирляндой?

— Нет же, дурачок! Видела, как меняется шерсть, как она необычно реагирует, например, на прорицания. Так что чешуйки.. Если подумать, то с ними всё логично.

Шерсть у кошек реагирует на колдовство и магию. Это известно всем. При базовых заклинаниях она взъерошивается. Чем могущественнее заклинания, тем больше и заметнее эти реакции, шерсть даже может светиться.

— У тебя нет когтей, – продолжала Сирения, – но вполне возможно, чешуйки каким-то образом компенсируют их отсутствие. Будь к ним внимательнее, и, возможно, ты что-то поймёшь.

Ковен присмотрелся к угольно-чёрным овалам, прячущимся под шерстью. Он привык чувствовать, как они вибрируют, и даже перестал обращать на них внимание. На ферме с ним никогда такого не было. На ферме магия считалась чем-то второстепенным, и он старался к ней не прибегать. Но в стенах замка чем дальше продвигалась первая четверть, тем острее он чувствовал, что чешуйки просыпаются.

— Ты права, – сказал он и улыбнулся.

Ковен от души поблагодарил друзей. Теперь у него появилась новая пища для размышлений. Кто знает, может, в свободное время он покопается в библиотеке. А пока хватало уроков, новых протезов, которыми нужно было ещё овладеть, да и Шамониос не за горами.

Тема чешуек была закрыта, и Брайна взялась за дело с энергией торнадо.

— Ковен, передай мне чашку с молоком! Ты что, издеваешься? Это же взбитые сливки! Ты худший поварёнок из всех, с кем я имела дело. Встань в угол и ни к чему не прикасайся!

Брайна занималась всем сразу: разводила огонь в плите, взбивала крем, чистила орехи. Проверяла свежесть мяты и отдавала приказы, которые должны были выполняться в ту же секунду, иначе виновного прожигал взгляд «Ты дурак?» или «Я что, должна сама это делать?!».

Через двадцать минут Сирения, Лексиос и Ковен ощущали себя выжатыми лимонами. Теперь они точно знали, чем заняты на кухне поварята. И всё равно было весело. В кухне витали необыкновенно вкусные запахи.

— Брайна, – подал голос Лексиос, – я мелко нарубил мяту, наколол орехи, очистил и выпотрошил сёмгу, но так и не знаю, что за блюдо ты готовишь.

— Терпение! – отозвалась Брайна. – Это сюрприз!

Пока сюрприз готовился, они прибрали кухню так, чтобы никто не узнал, что здесь побывали чьи-то лапы. Никто, кроме Бонифаса. Но они рассчитывали, что автоматон их не выдаст. Круглоголовый выглядел вполне симпатичным.

— Откуда у тебя такая страсть к стряпне и еде? – спросила её Сирения.

«Напрасно она спросила», – с досадой подумал Ковен.