Страница 7 из 117
Он надулся, достал свой маленький ножик. Кривоватый, с ручкой, перемотанной кожей. Бросил в дерево. Нож стукнулся плашмя и упал в снег.
Буряй заржал. Нечай покраснел до ушей.
— Он вчера втыкался!
— Дерево вчера не уворачивалось, — хихикнул Ждан.
Я поднял нож, вернул мальчишке.
— Не кидай рукой отдельно от тела. Нога, плечо, кисть — все вместе. И держать при броске нужно вот так…
Я показал медленно. Потом ещё раз. Нож вошёл неглубоко, но ровно. Нечай смотрел так, будто я сейчас открыл ему тайну жизни, вселенной и всего остального.
— Дай попробую!
С третьего раза нож воткнулся. Нечай замер, будто сам такого не ожидал. Потом повернулся к Буряю.
— Видел?
— Видел. Дереву стало больно.
— Ты просто завидуешь!
— Я тебе сейчас так позавидую, что домой кувырком покатишься.
Нечай спрятался за меня и показал Буряю язык.
Промоину мы нашли ближе к вечеру. Сверху она выглядела спокойно: ровный снег между двумя низкими берегами, гладкий наст, ни следа зверя, ни сломанной ветки. Слишком ровно и слишком чисто.
— Обходим, - сказал я.
Буряй шагнул к краю.
— Тут ничего нет. Только снег.
— Поэтому и опасно.
Он хотел ответить, но Леонтий вдруг оказался впереди. Воздух у промоины побелел сильнее, чем от мороза, и в этом белом проступила высокая фигура в чужой, не здешней одежде. Лицо было бледным, прозрачным, будто светилось изнутри слабым зимним светом.
— Стой! — сказал Леонтий.
— Навья мать! — рявкнул Буряй и выставил рогатину.
Леонтий замер, подняв пустые руки.
— Не подходи к краю. Там вода под снегом.
— Что это?! — Ждан уже целился в Леонтия, но стрела дрожала. — Что это??? Оно с тобой ходит?
— Ты колдун? – Буряй не знал от кого защищаться рогатиной от меня или призрака.
Нечай из-под локтя смотрел на Леонтия круглыми глазами и мелко трясся. Я медленно поднял руки.
— Не стреляй.
— В кого? — спросил Ждан сухо. — В него или в тебя?
— Ни в кого, - сказал Леонтий. – Через меня стрела пролетит, а его ты просто убьешь и станешь убийцей. А Господь сказал – не убий!
— Оно говорит!
— Он, - поправил я. – Это мой… друг. Он немножко мертвый, но все равно хороший товарищ и верный спутник.
— Покойник у тебя на привязи? - Буряй побледнел от злости и страха.
— Неприятно, но почти справедливо, - тихо вздохнул Леонтий.
— Друг без тела? – Ждан уже опустил лук, но стрела все еще лежала на тетиве.
— Да. Он был человеком. Священником. Обычным человеком, а не чудовищем. Просто… потерял тело.
— Просто, — повторил Ждан. — Как рукавицу, да?
— Я понимаю ваш страх, - сказал Леонтий. – Мне и самому от себя теперешнего иногда не по сбе.
Буряй вздрогнул, когда призрак заговорил прямо с ним.
— Не лезь мне в голову!
— Не лезу. Я не умею.
— А что умеешь?
Леонтий посмотрел на промоину.
— Видеть то, что живые иногда не видят. Под снегом вода. Левее — коряга, там край держится. Правее — провал.
— Докажи, - сказал Ждан. – Может ты нас нарочно путаешь!
— Брось туда тяжёлую ветку.
Я подобрал сухой сук и кинул в указанное место. Снег сначала принял его, потом мягко просел и открыл чёрную воду. Край зашуршал, осыпался. Если бы Буряй сделал ещё два шага, ушёл бы по пояс, а то и глубже.
Нечай всхлипнул и сразу зажал рот. Буряй медленно опустил рогатину. Не убрал, просто перестал целиться.
— Почему в деревне не сказал? – спросил Ждан. – Или когда о гробе рассказывал? Я же тогда даже спрашивал, если еще чего, ты сказал, что нет.
— А вас бы отпустили с человеком, возле которого мертвый ходит? И спрашивал ты о сюрпризах в пещере. А там их больше нету.
— Я не трону вас, - сказал Леонтий. – Во-первых, не хочу. А во вторых – не могу.
— Ты мёртвый, — буркнул Буряй. — Откуда мне знать?
— Ниоткуда, — ответил Леонтий. — Только верить, а потом проверить.
Нечай дернул меня за рукав и шепнул:
— Дядь, он правда поп?
— Был священником. Знаешь кто такие?
Парнишка серьезно кивнул.
— Это такие волхвы грецкие, у от них все боги отвернулись, они одного из своих убили и богом назначили. На него и молятся ему и требы служат…
Леонтий с ужасом посмотрел на Нечая.
— И кто тебе такую чушь рассказал?
— Да все говорят…
— Все говорят… - пробормотал Леонтий. – Какой кошмар. Непочатый край работы. В общем так, отроки. Слушайте, как все обстоит на самом деле…
Нечай, Ждан и Буряй понимали сразу не больше половины и часто переспрашивали. Но голос у Леонтия был спокойный, и это действовало лучше объяснений. Мы обошли промоину левее, как он сказал.
После этого парни шли, слушая Леонтия почти час. Ждан держался так, чтобы видеть и меня, и Леонтия. Буряй не поворачивался к призраку спиной. Нечай то и дело косился на пустой воздух, где Леонтий иногда исчезал почти полностью, и каждый раз вздрагивал, когда снова различал его рядом.
Ночевать встали в яме между корней, где ветер цеплялся за верхние ветки и не лез прямо к огню. Ждан освежевал трёх зайцев: одного своего, двух, которых они с Буряем взяли по дороге тупыми стрелами. Нечай таскал хворост, важный как десятник, но всё время оглядывался на Леонтия.
Буряй сушил мокрый край штанины, хотя в промоину всё-таки не провалился. Пока обходили, успел зачерпнуть воды сапогом. Ругался он тихо, сдержанно, будто при покойнике не хотел лишнего.
— Так что, — сказал Ждан, переворачивая зайца над огнём, — теперь у нас в отряде еще и мертвец в добавок к мелкому. Кто следующий? Упырь? Шаликун? Домовой?
— Кого бог пошлет, - ответил Леонтий. – Пути его неисповедимы.
— А он ест? – спросил Нечай.
— Тебе это самое важное? – вытаращился на него Буряй. – Не то, как он вообще таким стал и как нам с ним рядом идти, а ест ли он?
— А что? Если ест, ему тоже надо дать. Если не ест, то кто съесть его порцию.
Ждан засмеялся первым. Смех вышел нервный, короткий, но настоящий, не притворный. Даже Буряй фыркнул. Обстановка наконец почти разрядилась.
— Не ем. Благодарю за заботу, - Леонтий вежливо склонил голову.
Позже, когда мясо уже темнело на веточках, разговор сам повернул к деревне.
— Буряя у нас все знают, — сказал Ждан. — Он по очереди с половиной мужиков дрался.
— Не с половиной, — буркнул Буряй.
— Верно. С половиной только по разу, с остальными уже и не сосчитать сколько.
Нечай оживился:
— А потом их пятеро подловили его у овина!