Чужое лицо

Раненый понял всё правильно и ударил первым.

Нож вошёл мужику с ушами под подбородок. Тот ещё попытался схватить кошель, но пальцы разжались. Раненый толкнул тело ногой, подобрал деньги и обернулся к нам.

Ещё один холодный толчок под сердцем.

— Сани мои.

Вьюн рассмеялся.

— Обе?

— Одни. Вторые забирайте.

— А лошади?

— Какие запрягу.

Он отступил к саням, держа нож наготове.

— И не идите следом.

Никто не двигался.

Тогда он вытащил второй нож и указал на сестру.

— Я кидаю хорошо. Сделаете шаг — сначала в девчонку.

Я видел, как он держит клинок. Не хвастался. Действительно умел.

За его спиной зашевелился только что убитый мужик с ушами.

Тело поднялось на четвереньки.

Раненый услышал шорох и обернулся.

Поздно.

Мертвец бросился ему на спину, обхватил голову и резко дёрнул. Шея хрустнула. Оба рухнули возле саней.

Метка приняла ещё одну смерть.

Леонтий вышел из тела и остановился рядом.

— Это было необходимо? — спросил я.

— Не знаю, — ответил он. — Но девочка осталась жива.

Вьюн молча подошёл к трупам. Сначала забрал кошель, потом обыскал обоих и нашёл ещё несколько монет и два ножа.

Кошель протянул мне.

— Возьми.

— Это твои люди.

— Уже нет.

Он кивнул на сани, нагруженные оружием, доспехами и одеждой.

— Мне хватит. Кони, добро, всё это можно продать. Денег здесь слишком много для одного честного человека.

— Ты же вор.

— Поэтому и говорю.

Во дворе остались только мы: я, мать, сестра, Вьюн, Леший и Леонтий, которого, кроме меня, никто не видел.

Я пересчитал коней.

Три верховых.

Два велесовича мертвы.

Третьего не было.

Ни среди тел во дворе, ни в подвале. И ни один из нанятых не носил их цветов.

— Один ушёл, — сказал я.

Вьюн тоже понял.

— Через заднюю стену?

Леший кивнул.

— Там след был. Один человек и конь. Ушёл, когда начался шум.

— Догоним? — спросил Вьюн.

Я посмотрел на мать и сестру.

— Нет времени.

Мы запрягли сани. Три верховых коня пошли рядом, привязанные к задкам. Вьюн предложил спрятать женщин у него.

— Есть место, — сказал он. — Туда стража не ходит, а нормальные люди не знают дороги.

Мать ответила сразу:

— Нет.

Вьюн удивлённо поднял брови.

— Я ещё даже не рассказал где.

— Поэтому и нет.

Она повернулась ко мне.

— Отправь его на другие сани.

— Зачем?

— Чтобы не слышал.

Вьюн вздохнул.

— Теперь уже очень хочется услышать.

Я велел ему ехать впереди. Он пожал плечами и перебрался на первые сани вместе с Лешим. Когда расстояние между нами увеличилось, мать наклонилась ко мне.

— Убей его.

Я решил, что ослышался.

— Что?

— Он видел нас. Знает, кого ты спасал. Знает, что ты скрываешь лицо и собираешь людей тайно. Если продаст это — мы все умрём.

— Не продаст.

— Ты уверен?

— Нет.

— Тогда убей.

Она говорила спокойно. Не в ярости, не из страха. Просто предлагала самое надёжное решение.

— Он помог вас вытащить.

— За деньги.

— И вернул деньги.

— Значит, взял больше в другом месте.

— Я не стану его убивать.

Мать долго смотрела на меня. Потом неожиданно улыбнулась — устало, почти печально.

— Теперь точно узнаю.

— Что?

— Ты всегда был мягким. Добрым мальчиком.

Я вспомнил глаз молодого велесовича, оставшийся на полу подвала.

— Не уверен, что это ещё так.

— Добрый человек тоже может быть жестоким. Просто потом помнит, кем был.

Она отвернулась к дороге.

— Есть другой путь. Старый ход под стеной. Через него можно попасть в дом моей кормилицы. Она служила нашей семье ещё до твоего рождения. Если жива — укроет на несколько дней.

— А если нет?

— Тогда узнаем.

Мы догнали первые сани у развилки.

— Вьюн, — позвал я.

Он обернулся.

— Сани и коней придётся бросить.

Лицо его вытянулось.

— Что?

— По следам найдут. Добро тоже узнают. Я заплачу.

Вьюн посмотрел на нагруженные сани, потом на меня, потом снова на сани.

И рассмеялся.

— Ты думаешь, я всё это повезу к себе во двор?

— А куда?

— Есть люди, которые покупают вещи, не спрашивая, откуда они. Есть дворы, где меняют упряжь. Есть коноводы, после которых родная мать коня не узнает. К утру эти сани будут в одном месте, кони в другом, оружие в третьем, а одежда уже на четвёртых людях.

— Следы останутся.

— Следы ведут в ночь.

Он хлопнул вожжами.

— Не беспокойся, десятник. У воров тоже есть ремесло.

Через полчаса Вьюн свернул с дороги и исчез вместе с санями, конями и добычей. Леший остался с нами. Он стоял на обочине, махал вслед и кричал:

— Не забудь мою долю!

— У тебя нет доли! — донеслось из темноты.

— Тогда не забудь украсть!

Мы пошли пешком.

Мать вела. Сначала вдоль старой стены, потом через заросший овраг. В одном месте она долго искала камень с вырезанным знаком, пока сестра не нашла его под снегом. За камнем обнаружилась узкая щель. Пришлось отодвинуть гнилые доски и спуститься в низкий проход.

Внутри пахло землёй и сыростью. Леший шёл первым, ощупывая стены. Мать — за ним, потом сестра, я замыкал.

Проход оказался тесным. Несколько раз приходилось пригибаться, один раз ползти на коленях под обвалившейся балкой. Света не было. Мы двигались на ощупь, держась друг за друга.

В темноте мы услышали глухие, размеренные шаги.