Ещё не люди

Когда погоня закончилась, причина неудачи для меня была очевидна. В прежних жизнях я уже ловил мелких животных, выгонял их из укрытий и пытался организовывать охоту с роднёй, которая понимала происходящее лучше или хуже нынешней. Здесь же все воспринимали задачу только как попытку достать спрятавшееся существо, а необходимость заранее подготовиться к его бегству возникала у них уже после того, как добыча оказывалась снаружи. При следующей возможности пришлось заниматься не только норой, но и тем, где будут находиться остальные.

7

Следующая нора, достаточно большая для подобной добычи, нашлась через несколько дней. К этому времени молодые успели проверить множество отверстий собственными ветками и несколько раз даже выгоняли мелких животных, но ни одного ещё не поймали. По крайней мере теперь они уже понимали, почему я задерживаюсь возле очередного склона.

Прежде чем брать палку, я обошёл нору и обнаружил два дополнительных выхода, один почти полностью скрывался под корнями. Тонкую удалось оставить возле первого после нескольких указаний рукой: когда я отошёл, самка продолжила смотреть на отверстие и не последовала за мной. С молодым самцом оказалось сложнее, поскольку любое моё перемещение он воспринимал как повод двигаться вместе и дважды покидал назначенное место.

Только после нескольких возвращений молодой остался возле второго выхода. Вряд ли он понимал распределение ролей так, как понял бы человек; скорее усвоил, что именно здесь я почему-то не позволяю ему следовать за остальными. Для предстоящей попытки такого неполного понимания оказалось вполне достаточно.

Я вернулся к основному входу и начал медленно проводить длинную палку внутрь. В глубине несколько раз послышалось шуршание, Тонкая напряглась возле своего отверстия и однажды бросилась вперёд слишком рано, когда наружу посыпалась только земля. Спустя некоторое время зверёк действительно показался с её стороны, но самка промахнулась и успела лишь задеть его ладонью.

Добыча метнулась обратно и почти сразу вылетела через второй выход, прямо к молодому самцу. Тот прижал зверька ладонью к земле, получил укус в палец и едва не отпустил, однако Тонкая уже была рядом и перехватила животное обеими руками. Широкий появился почти сразу и попытался забрать добычу, но на этот раз самка унесла её к дереву и не подпускала старого самца, пока не съела лучшую часть.

Оставшегося мяса едва хватило нескольким животным, однако результат видели многие. На следующий день молодые снова принялись проверять отверстия, причём моего участия уже не ждали. Некоторые продолжали хватать первые попавшиеся ветки, другие после прежних неудач начали выбирать более прямые и обламывали сучья, если те мешали работе.

Однако моя длинная, почти двухметровая палка оказалась неудобной почти для всех остальных. Тонкая попробовала использовать её возле следующей норы, несколько раз задела соседний куст и выбрала ветку почти вдвое короче. Для местных небольших животных её длины оказалось достаточно, а управляться с ней было проще, поэтому я не видел причин заставлять самку копировать именно мой вариант.

Через несколько недель Тонкая добыла небольшого зверька без моего участия. Позже молодые начали проверять палками не только норы, но и древесные полости, а однажды самка долго пыталась выгнать из дупла маленького примата. Первая такая попытка закончилась бегством добычи по соседним ветвям, зато позже похожее животное удалось вытеснить наружу и перехватить.

Растительная пища по-прежнему составляла почти весь рацион, и при достаточном количестве плодов никто не проводил день в поисках мелкой добычи. Однако живое животное, скрывшееся в подходящем убежище, теперь всё чаще заставляло нескольких членов группы прекращать обычную кормёжку и пытаться получить его специально.

8

После этих успехов мне снова захотелось дать родне гораздо больше, чем она была готова использовать. Простую палку они уже понимали, режущий камень много раз видели при разделке туш, поэтому соединение обоих предметов казалось мне вполне естественным следующим шагом.

Я выбрал прямое древко, сделал небольшой острый наконечник и расщепил конец ветви. Гораздо больше времени ушло на крепление: подходящие растительные волокна пришлось собрать, скрутить в более прочный жгут, натянуть вокруг древка и несколько раз поправить, пока камень не перестал заметно двигаться. По человеческим меркам получилось грубо, но такое копьё могло нанести значительно более серьёзную рану, чем обычная деревянная палка.

Из всей наблюдавшей за работой группы Тонкая заинтересовалась готовой вещью первой. Она ощупала наконечник, потрогала обмотку, несколько раз ткнула остриём в землю и быстро поняла, какой стороной следует пользоваться. Пока оружие оставалось целым, никакой особой интеллектуальной задачи перед ней не возникало.

Настоящий предел её понимания обнаружился после того, как наконечник расшатался. Тонкая потянула его, окончательно вытащила из расщепа и некоторое время пыталась вставить обратно. Камень каждый раз выпадал, а воспользоваться лежащими рядом волокнами ей не приходило в голову; спустя несколько минут самка потеряла интерес к древку и унесла только сам наконечник.

Другой молодой самец в попытках разобраться с устройством продвинулся немного дальше. Он видел, где должен находиться камень, и несколько раз пытался удержать его рукой на конце палки, однако стоило отпустить пальцы, как всё разваливалось. Обмотку он тоже трогал и однажды даже намотал часть волокон на древесину, но действия оставались отдельными и не складывались в последовательность, которая заканчивалась готовым оружием.

Несколько дней я повторял изготовление у них на глазах, делая движения медленно и позволяя заинтересованным особям трогать каждую деталь. Несмотря на многократные повторения у них на глазах, общий результат почти не менялся. Законченное копьё воспринималось как полезный предмет, но после поломки снова превращалось в знакомую палку, острый камень и растительные волокна, которые сами по себе не подсказывали, как собрать всё обратно.