Ещё не люди

Когда Тонкая потянулась за продолжением, второй кусок я ей уже не подавал. Тонкая сама попыталась оторвать мясо, но соединительная ткань удержала его, и самка снова стала следить за движениями отщепа. Молодой самец, когда-то порезавшийся тем же камнем, тоже решил попробовать, однако после долгого жевания выплюнул остаток и вернулся к содержимому желудка. Широкий подобрал выброшенный кусок, съел его и тут же попытался оттеснить Тонкую от туши.

Одна взрослая самка проглотила совсем немного и больше не притронулась к мясу, несколько особей вообще не проявили интереса. Остальные продолжали есть содержимое желудка, пока оно оставалось доступным. Общего изменения привычек не произошло, но несколько членов группы теперь знали, что плоть мёртвого животного тоже можно проглотить, а ещё видели, насколько быстрее острый камень позволяет добраться до нужных частей туши.

К этому времени задерживаться возле находки становилось всё опаснее, и поведение птиц начало тревожить меня сильнее запаха мяса. Птицы несколько раз одновременно взлетали и пересаживались подальше, хотя никто из нас к ним не приближался, а вскоре на противоположной стороне низины над травой показалась крупная голова.

5

Я не стал выяснять, кто именно идёт к туше и насколько охотно он делится мясом. Большая часть группы уже и сама начала отходить к деревьям, и только Широкий ещё некоторое время держался возле туши, защищая её от молодых. Когда расстояние до остальных увеличилось, он наконец бросил остатки и пошёл за нами.

Уже на следующий день стало ясно, что возвращаться к туше бессмысленно. Издали было видно нескольких крупных зверей, рвавших тушу и периодически бросавшихся друг на друга. Даже Широкий, обычно цеплявшийся за любую доступную еду, после короткого наблюдения выбрал другое направление.

Через четыре дня первой из всей группы заметила новое кружение птиц Тонкая. Я в этот момент разбирал сухой ствол в поисках личинок и обратил внимание на самку после короткого возбуждённого звука. Она сидела выше, несколько мгновений следила за небом, а затем спустилась и пошла в сторону медленно смещавшихся птиц, не дожидаясь ни меня, ни остальных.

Мы нашли старую шкуру, кости и несколько высохших остатков возле суставов. Тонкая долго обследовала находку, попыталась откусить сухожилие и вскоре ушла, однако следующая проверка закончилась лучше: небольшое животное погибло недавно, и несколько родственников сумели добраться до мягких тканей даже без моего камня. Они разорвали доступные участки зубами и пальцами, наглядно подтвердив то, что я и без того знал: отщеп был ускорителем, а не обязательным пропуском к мясу. Для меня это только усиливало смысл дальнейших демонстраций — технология должна была выигрывать у привычного способа настолько заметно, чтобы кто-нибудь захотел повторить её сам.

Ещё через неделю птицы вывели нас к свежей туше, возле которой уже лежала крупная кошка, поэтому группа развернулась раньше, чем хищник успел подняться. После нескольких таких случаев различия между отдельными членами группы стали особенно заметными. Широкий мог совершенно не заинтересоваться птицами, если рядом находилась привычная еда, Короткоухая чаще просто следовала за другими, зато Тонкая и несколько молодых регулярно прекращали кормёжку и наблюдали за небом, когда видели долгое кружение в одном месте.

Иногда они сами меняли направление, даже если я продолжал идти прежним маршрутом. Большинство подобных поисков всё равно ничего не приносило: туша могла оказаться слишком старой, от неё оставались одни кости или возле неё уже находился хищник, способный закончить попытку поиска пищи вместе с жизнью слишком настойчивого примата. Но теперь птицы хотя бы стали для части группы признаком того, что где-то неподалёку может находиться еда.

Засуха продолжалась, и редкая падаль лишь ненадолго облегчала положение. Между двумя пригодными тушами проходило слишком много дней, поэтому группа по-прежнему тратила большую часть времени на растения, которых вокруг становилось всё меньше.

6

Небольшой бурый грызун выскочил из-под сухих корней в середине особенно тяжёлого дня, пробежал несколько шагов прямо перед молодым самцом и исчез в отверстии на склоне. Молодой немедленно сунул туда руку почти по плечо, ничего не достал и стал расширять вход пальцами. Второй родственник присоединился к нему, а через некоторое время нашёл рядом короткую кривую ветку и попытался достать зверька ею.

Ветка оказалась такой сучковатой, что застревала через каждые несколько движений. Молодой несколько раз выдёргивал её, пока наконец не обломал зубами самый мешающий сучок; третий участник тем временем принёс палку потоньше и тоже начал тыкать в отверстие. Никто не ждал моего разрешения и не нуждался в объяснении простейшего принципа: если рука не проходит достаточно глубоко, её можно продлить подходящим предметом.

Я некоторое время наблюдал, чтобы понять, насколько далеко они зайдут самостоятельно. Необходимости учить родню пользоваться палкой не было, зато все выбранные ветки оказались слишком короткими и неудобными, а сами молодые сосредоточились только на видимом входе.

Возле кустов нашлась почти прямая ветвь длиной примерно в два метра. Я удалил боковые сучья, немного подровнял конец отщепом и вернулся к склону, где молодые уже успели разворотить значительную часть норы. Длинная палка проходила глубже их обломков, и через несколько попыток из земли послышалось движение.

Молодые сразу полезли ближе и начали мешать друг другу. Один раскапывал землю именно там, где я пытался провести ветвь, второй ждал возле главного отверстия, а Тонкая стояла немного сбоку и явно рассчитывала схватить добычу, если та появится перед глазами. Обойти склон и проверить, существуют ли другие выходы, никто не догадался.

Пока все следили только за главным входом, грызун через несколько минут воспользовался оставленным ему выходом. Он выскочил из второго отверстия в нескольких шагах от нас, на мгновение застыл среди поднятой земли и бросился к камням. Молодые рванули следом, Тонкая попыталась перехватить его сбоку, Широкий вскочил от общего шума, но через несколько секунд зверёк исчез.