Ещё не люди

Первый молодой мелкий пронёсся по ветке над моей головой и выхватил плод у самки прежде, чем та успела сомкнуть пальцы. Следом появились ещё несколько, и почти сразу вся крона снова зашумела. Мокрая кора скользила под ладонями, листья хлестали по морде, ветки дёргались под тяжестью прыгающих тел. Молодой из наших получил укус в кисть, отшатнулся и удержался только второй рукой. Я ударил короткой палкой по пальцам чужака, слишком близко сунувшегося к толстому стволу, а затем перехватил соседнюю ветку и начал раскачивать двух мелких, ушедших к её концу.

Рыжий действовал справа. Когда несколько чужаков попытались обойти нас слева, мне хватило одного движения рукой: молодой сразу сместился туда, а я продолжил теснить свою часть группы в противоположном направлении. За годы наши примитивные приёмы успели стать достаточно привычными, чтобы в знакомой драке не требовалось долго объяснять, кто и куда должен двигаться.

Мелкие тоже не стояли на месте. Они быстрее меняли ветви, нападали сразу с нескольких сторон и старались заставить нас снова разойтись по всей кроне. Один проскочил между Кривым и молодой самкой, другой тут же полез следом, и в образовавшейся толкотне самку с детёнышем постепенно вытеснили к наклонному стволу, уходившему почти к самой земле.

Мы уже начинали брать верх, когда один из чужаков внезапно замолчал.

Он сидел ниже остальных, плотно прижавшись к ветви, и смотрел в заросли. Через мгновение двое других забыли про еду и полезли вверх, издавая совсем не те звуки, которыми только что обменивались с нами. Перемена оказалась настолько резкой, что даже самые разгорячённые молодые начали поглядывать вниз.

Запах крупного хищника пришёл одновременно с движением мокрых кустов.

Зверь появился между стволами почти без шума. Тяжёлая передняя часть тела, массивная голова и длинные верхние клыки были достаточным основанием немедленно уходить выше, не тратя время на попытку вспомнить название. Наши и мелкие одновременно полезли в крону, и на несколько мгновений недавние противники перестали существовать друг для друга.

Одному чужаку не хватило нескольких секунд. Он метнулся от земли к ближайшему стволу, но хищник настиг его коротким броском и передней лапой сбил на мокрую почву прежде, чем тот успел ухватиться за кору.

Я уже поднимался выше, когда справа раздался крик нашей самки.

Во время драки её вытеснили на наклонный ствол, и теперь она оказалась значительно ниже остальных. Детёныш держался за живот и бок, мешая быстро двигаться, а до толстой развилки, где крупному наземному хищнику было бы трудно достать обоих, оставалось ещё несколько метров.

Зверь услышал её крик, резко поднял голову и мгновенно переключился на более крупную добычу. Прижатый мелкий остался на земле, а хищник уже рвался к наклонному стволу.

Я успел спуститься на ближайшую развилку, схватить короткую ветку и ударить ею по дереву, поднимая такой шум, на какой хватало лёгких. Рыжий почти сразу оказался сбоку, следом ниже полезли ещё двое взрослых. Самка карабкалась вверх, но детёныш съехал к боку, и ей приходилось одной рукой придерживать его, теряя время.

Когда хищник оказался возле ствола, я ткнул палкой в морду. Конец пришёлся где-то у щеки и не мог причинить серьёзного вреда, зато зверь на мгновение дёрнул головой. Рыжий воспользовался этим и ударил другой веткой по передней лапе. Хищник резко повернулся к нему и клацнул зубами настолько близко от кисти, что молодой отшатнулся.

Этих нескольких секунд самке хватило. Она подтянулась на толстую развилку, прижала детёныша к себе и полезла выше.

Я уже разворачивался вслед за остальными, когда зверь отскочил от ствола и припал ниже. Прыжок последовал сразу.

Передняя лапа ударила меня в правый бок, когти прошли сквозь шерсть и кожу, а от силы удара тело развернуло вокруг ствола. Палка вылетела из руки. Я удержался обеими руками и попытался подтянуться выше, но второй удар сбил стопу с коры, после чего челюсти сомкнулись на бедре чуть выше колена.

Всё происходившее вокруг на мгновение потеряло значение. Зверь рванул вниз, боль пронзила ногу, а пальцы поползли по мокрой коре. Если хват сорвётся, я окажусь на земле прямо перед его пастью, поэтому обе руки сжались сильнее ещё до того, как удалось нормально подумать.

Свободной рукой я несколько раз ударил зверя по голове, стараясь попасть в глаз, но из такого положения удары почти не имели силы. Хищник дёрнул снова, и ладонь съехала ещё ниже.

Рыжий спустился дальше, чем следовало. Одной рукой он держался за ветвь, второй ударил зверя по морде, едва сам не попав под зубы. Почти одновременно Кривой обрушил сверху сухой обломок, а молодой взрослый принялся трясти ветвь возле самой головы хищника. Мы не могли убить такого зверя и едва ли могли причинить ему серьёзный вред, зато теперь ему приходилось следить сразу за несколькими противниками.

Челюсти на бедре на мгновение ослабли. Я выдернул ногу, оставив в пасти кровь и шерсть, нашёл здоровой стопой выступ коры и подтянулся выше. Боль от разорванных тканей почти ослепила, но следующий взмах лапы прошёл уже подо мной. Рыжий отходил следом, продолжая орать и не выпуская зверя из виду.

Мы его не победили. Просто сумели не оставить меня в его пасти.

5

Первые несколько деревьев я ещё проходил вместе со всеми, но очень скоро стало ясно, что долго так продолжаться не сможет. Бедро кровоточило, повреждённая нога почти не держала вес, а правый бок отзывался болью при каждом сильном движении. Пока под руками оставались толстые ветви, я мог медленно переносить тело, почти не нагружая раненую ногу, но любой промежуток, который молодые преодолевали одним быстрым переходом, заставлял меня искать обход. Рыжий несколько раз возвращался и ждал на ближайшей толстой ветви, пока я добирался до него. Мне хотелось прогнать его вверх, к остальным, но снизу время от времени доносился запах хищника, между мокрыми кустами показывалась тяжёлая спина, и присутствие Рыжего рядом успокаивало сильнее, чем мне хотелось признавать.

Зверь больше не пытался нападать на всю группу и не тратил силы на погоню. Ему это было ни к чему. Я двигался всё медленнее, оставлял кровь на шерсти и коре, а после каждого трудного перехода бедро начинало течь сильнее. Он просто шёл следом, временами исчезая из виду и снова появляясь ниже, когда деревья позволяли приблизиться. В какой-то момент я уже перестал надеяться, что хищнику надоест. Если ничего не изменится, рано или поздно я либо сорвусь, либо окажусь на земле.