Страница 206 из 238
Костыль я сделал, когда мог сидеть без головокружения. Подходящую ветвь Хват принёс слишком длинную, пришлось обрезать её камнем и выровнять выступы. Верхнюю часть я обмотал несколькими слоями мягкой шкуры и стянул тонкими полосами, чтобы дерево не врезалось в подмышку. Первые попытки ходить всё равно оставляли на боку красные полосы. Тогда я добавил ещё один слой и изменил длину опоры. Даже после этого здоровая нога и плечо уставали намного быстрее, чем раньше, а культя начинала пульсировать после десятка шагов.
Когда рана закрылась достаточно, я занялся деревянной опорой для правой ноги. Никакой сложной стопы не требовалось. Я вырезал короткую прочную деталь, сделал широкую верхнюю площадку, обложил её мягкой шкурой и закрепил на голени несколькими ремнями. Нагрузку приходилось переносить осторожно: если крепления съезжали, край упирался в ещё чувствительную ткань и через несколько шагов появлялась кровь. Я много раз делал подобные вещи в прежних жизнях, но каждую культю всё равно приходилось подгонять заново. Если ремень проходил не там, он всё равно натирал кожу, поэтому положение креплений приходилось менять до тех пор, пока я не мог идти без новых ссадин.
Прошло почти три лунных цикла. К концу третьего я мог идти с костылём и деревянной опорой достаточно долго, чтобы не задерживать группу каждые несколько минут. Глядя по вечерам на гору, я уже не рассчитывал застать Счастье у того костра. Если свет действительно принадлежал ей, три луны были слишком большим сроком. Но если там осталась пирамидка или другое место, которое она считала важным, я мог найти его и развести свой огонь. Тогда уже ей пришлось бы заметить меня, если она когда-нибудь вернётся в этот район.
Перед выходом мы добыли ещё одно животное и набили шкурные мешки мясом. Свежую очищенную шкуру тоже свернули и взяли с собой. Тихая теперь не отпускала сына от себя возле воды ни на шаг. Мальчишка перестал изображать плавание на суше и несколько раз обходил даже мелкие лужи, хотя раньше обязательно залез бы в них обеими ногами. Я не пытался его учить заново. На это ещё будет время, если страх ослабнет сам.
4
До подножия добрались без серьёзных происшествий, но дальше я стал двигаться почти вдвое медленнее. На ровной земле костыль и деревянная опора работали терпимо. На осыпи опора проворачивалась, потому что мелкие камни уходили из-под неё раньше, чем я успевал перенести вес. При подъёме через крупные валуны приходилось сначала ставить костыль выше, затем подтягивать здоровую ногу и только после этого переставлять протез. Несколько раз я снимал его совсем и передавал Хвату вместе с копьём, а сам лез на руках и левой ноге. Прыгун проходил такие места за несколько секунд, потом возвращался сверху и, не дожидаясь просьбы, протягивал мне руку.
Воды оказалось меньше, чем я рассчитывал. Внизу ещё попадались ручьи, но выше они исчезли. Дважды дождь дал нам достаточно воды: мы собирали её из углублений в камне, слизывали с широких листьев и пили там, где поток ненадолго задерживался между валунами. После первого дождя двигаться стало неприятнее: подошва здоровой ноги скользила, костыль срывался с мокрых поверхностей, а ремни протеза намокли и растянулись. Я остановился под выступом, снял опору, подсушил внутреннюю прокладку на воздухе и затянул крепления короче. Остальные ждали, разбирая остатки мяса. Никто не торопил меня, хотя впереди ещё оставалось несколько часов света.
Седая не позволяла никому брать свой мешок, однако на каждом крутом участке отставала, а потом долго догоняла остальных, тяжело дыша. Один раз Короткий попытался снять свёрток с её плеча без разрешения. Она развернулась и ударила его по повреждённому пальцу. Он взвыл, отскочил и больше не предлагал помощь. Через час Седая сама сунула мешок Камню, не глядя на него, и пошла дальше налегке. Камень принял груз так же молча.
К вечеру второго дня дождь усилился. Мы переждали самую сильную часть под невысоким выступом, где помещались только дети и часть взрослых. Остальные сидели снаружи, прижавшись к скале. Вода шла по склону тонкими потоками, затем собралась в несколько мутных ручьёв. Я смотрел, как мелкие камни начинают двигаться вместе с ними. Место мне не нравилось, но переходить в темноте по мокрому склону было хуже. За ночь ничего опасного не произошло, а утром дождь ослаб, и мы двинулись дальше.
Через несколько часов сверху послышался глухой шум. Сначала я решил, что снова пошёл сильный дождь, хотя на нас падали только редкие капли. Потом по узкой ложбине справа покатились камни размером с кулак. Прыгун первым полез выше, Хват потянул за собой Тихую с сыном. Я развернулся к более крупному выступу и успел сделать несколько шагов, когда из-за поворота показалась густая вода с грязью, ветками и камнями. Она шла по ложбине быстрее, чем я мог бежать даже до травмы.
Я воткнул костыль между двумя большими камнями и подтянулся к выступу. Поток ударил ниже колена, протез сразу сорвало в сторону. Хват уже был выше, но вернулся, схватил меня за предплечье и потянул. Вторая волна принесла крупный обломок. Он ударил по костылю, вырвал его из рук и едва не сбил Хвата. Я прижался грудью к выступу, нашёл пальцами щель и держался, пока грязь шла вокруг ног. Ниже кричали; один голос оборвался почти сразу, другой удалялся вместе с потоком, пока совсем не исчез.
Когда вода ушла, склон выглядел иначе. Там, где мы проходили несколько минут назад, лежала полоса грязи и свежих обломков. Я не видел Седую, Камня и Короткого. Тихая сидела выше с ребёнком, Хват лежал рядом и держался за ушибленное плечо. Прыгун первым спустился на полосу свежей грязи, и до темноты мы искали пропавших, разгребая завалы руками и палками, заглядывая между валунами и прислушиваясь к каждому звуку. Из восемнадцати нас осталось десять: пятерых погибших мы нашли, ещё троих поток утащил вниз или завалил так, что добраться до них не удалось.
5
Камень лежал между двумя валунами на боку. Нижнюю часть тела придавило, шея была сломана. Я узнал его ещё издалека по светлому шраму на плече. Рядом в грязи торчала галька, которую он нёс для работы. Даже после удара она осталась в его руке. Я разжал пальцы и положил камень рядом с телом. Несколько часов назад он раскалывал им небольшую кость и недовольно оттолкнул Прыгуна, который мешал смотреть на край. Я всё равно не хотел оставлять эту гальку в грязи и забрал её с собой.