Ещё не люди

Я понял опасность, но не понял её следующего движения. Счастье уже вытаскивала обсидиановый нож и свежий полый стебель, который только что отрезала от растения у воды.

По тому, как она подбирала нож и стебель, я понял общий принцип и спросил, действительно ли она собирается вскрывать дыхательный путь. Счастье коротко ответила: помнит принцип ещё человеком; несколько раз пыталась повторять в прежних жизнях, когда животные задыхались; один раз больной выжил. Потом показала на ребёнка: времени нет.

Рыжая уже пыталась забрать сына. Я удержал её плечом и прижал ребёнка к земле так, чтобы Счастье могла работать. Он дёргался всё слабее, кожа вокруг рта темнела, каждый вдох сопровождался тонким тяжёлым звуком.

Счастье быстро нашла место ниже гортани. Первый раз нож скользнул по шерсти, она раздвинула волосы пальцами, снова провела остриём. Из разреза сразу пошла кровь, и ребёнок дёрнулся так сильно, что я едва удержал грудь и руки. Рыжая закричала и ударила меня по спине.

Счастье расширила разрез, нашла трахею и сделала небольшое отверстие между кольцами. Кровь мешала видеть, первый стебель оказался слишком толстым, и Счастье отбросила его, взяла более узкий, укоротила ножом и попыталась снова. Воздух по-прежнему не проходил, а ребёнок уже обмяк у меня в руках.

Счастье изменила угол, очистила отверстие пальцами и вставила стебель чуть глубже. Сначала раздался слабый свист, затем грудь ребёнка поднялась и через несколько секунд поднялась снова.

Это ещё не означало выздоровления: он оставался почти без сознания, кровь стекала по шее, а дыхание через трубку было шумным и неровным, но воздух наконец проходил.

Для Рыжей происходящее выглядело совсем иначе: она видела Счастье, сидевшую над её почти неподвижным сыном с окровавленным каменным ножом в руке и отверстием в его шее. Её удар пришёлся Счастью в плечо. Я оттолкнул Рыжую, и именно это превратило несколько испуганных криков в общую драку.

Тихая бросилась к Рыжей. Один взрослый схватил меня за руку, пытаясь оттащить от ребёнка. Другой ударил Счастье палкой. Кривой подскочил на крики, увидел кровь и тоже не понял, что происходит. Несколько особей одновременно начали защищать мать и ребёнка от нас.

Я кричал знакомый сигнал остановки и показывал на трубку, но никто не следил за причинной связью. Счастье ещё попыталась поправить стебель, получила второй удар и вынуждена была отойти. Рыжая сразу закрыла ребёнка собой.

Счастье отступала к деревьям, а за ней один за другим пошли трое взрослых. Я ударил ближайшего древком поперёк груди, получил палкой по плечу и увидел, что Счастье уже карабкается вверх.

9

Она двигалась по дереву быстро, намного лучше человека её размера, но не быстрее разъярённых сородичей, которые лазали здесь с детства. Первый преследователь почти схватил её за ногу на нижней развилке. Я подбежал снизу, ухватил его за голень и рванул. Он сорвался, ударился о ветку и повис на руках, после чего свалился в кусты.

Второй спрыгнул на меня сверху. Мы вместе упали возле ствола, он ударил меня в лицо, я вцепился в запястье и почувствовал древко между нами. Это было составное копьё. Я вывернул его из руки, толкнул владельца плечом и только тогда услышал резкий крик Счастья выше.

Я не видел третьего преследователя до этого момента. Он поднимался по другой стороне дерева, пользуясь соседними ветвями. Это был один из пятерых копейщиков, взрослых, которых мы со Счастьем отбирали годами. Копьё в его руках тоже сделал я.

Он находился ниже Счастья и не мог ударить сверху. Поэтому коротко ткнул вверх, туда, куда доставал наконечник.

Камень вошёл в левую паховую область. Счастье резко согнулась, одна нога ушла с опоры. Она удержалась обеими руками, попыталась вернуть стопу на ветку, но копейщик снова толкнул древком, и вторая рука сорвалась.

Я успел увидеть, как она развернулась в воздухе и попыталась принять удар ногами. Ступни коснулись земли первыми, тело сложилось, руки ушли вперёд. Звук падения был коротким и тяжёлым.

Преследователи остановились не сразу. Один ещё спускался, другой поднялся из кустов, но общий крик исчез. Счастье лежала на боку и не пыталась встать. Я отшвырнул отобранное копьё и добрался до неё раньше остальных.

Правая рука лежала неправильно. Плечо распухало, дыхание было поверхностным, изо рта шла кровь. Когда я коснулся её лица, глаза открылись, но взгляд несколько секунд не удерживался на мне.

Когда взгляд наконец удержался на мне, первым вопросом Счастья стал ребёнок. Я показал, что перед погоней воздух через трубку проходил. Счастье на несколько секунд закрыла глаза, а дыхание несколько раз сбилось, затем она снова пришла в себя и спросила о наших детях. Я показал, что заберу их и ребёнка Прилипалу тоже.

Она посмотрела мимо меня. Тот самый копейщик стоял возле дерева, всё ещё возбуждённый, но уже не приближался. Кровь Счастья темнела на наконечнике его оружия.

Счастье заметила мой взгляд, и я не стал скрывать намерение: показал, что после её смерти убью его. Она сразу ответила отрицанием. Я упрямо повторил своё намерение, но она снова запретила и добавила несколько жестов, которые вместе означали: они не поняли, что она делала. Потом показала на ребёнка, на меня и сложила просьбу: спасти его и вырастить. Я не хотел обещать вторую часть. Счастье смотрела, пока я наконец не повторил её знак запрета и не коснулся собственной груди.

После этого она уже почти не отвечала. Дышала всё реже, иногда пыталась сглотнуть кровь. Я держал её руку, пока пальцы перестали сжимать мои.

Остальные держались на расстоянии, пока я сидел рядом достаточно долго, чтобы тело начало остывать, а мух становилось всё больше. Издалека уже доносились крики птиц, которые всегда замечали кровь раньше, чем хотелось. Тогда пришлось заниматься тем, что ещё можно было сделать.

Мягкий грунт нашёлся у края старой поймы. Я перенёс Счастье туда, снял с неё сумку и забрал нож. Составного копья при ней уже не было. Рыл палкой, руками и плоским камнем, пока яма не стала достаточно глубокой, чтобы тело можно было полностью закрыть грунтом. Получилось неровно и мелко по человеческим меркам, зато запах крови исчез под землёй, а крупному падальщику пришлось бы сначала раскапывать.

Я уложил Счастье на бок, потому что повреждённые конечности иначе не помещались без лишнего движения, и несколько минут сидел рядом с открытой ямой. Ничего класть к ней не стал. Её вещи были частью нашей жизни и ещё могли спасти живых.