Страница 149 из 238
Он заорал и мгновенно выдернул руку. На двух пальцах выступила кровь. Я ещё не успел освободить нос, когда брат развернулся ко мне и ударил правой рукой. Камень брат не бросил, поэтому удар пришёлся по левой стороне рта и челюсти. Перед глазами на мгновение потемнело, во рту сразу стало тесно от крови. Один задний зуб двигался при каждом касании языка. Я попытался проверить его пальцем, и моляр вышел из лунки почти целиком, оставив новую волну боли.
Выпавший зуб отскочил между камнями и исчез в гальке. Я несколько секунд смотрел туда, где он пропал, потом перевёл взгляд на брата.
Правые пальцы у него всё ещё кровили. Он тяжело дышал и держал ударник наготове, хотя второй раз бить уже не собирался.
В тот момент мне очень хотелось помочь брату умереть, а под рукой лежало достаточно камней, чтобы сделать это быстро. Я даже представил, насколько удобно будет наконец пользоваться телом без постоянного сопротивления справа, и тут же вспомнил то, что уже знал о нашем устройстве. Мёртвая голова, мёртвая половина кровообращения и ткани, которые останутся соединены со мной, представляли значительно худшую задачу, чем живой брат с разбитыми пальцами.
Я сплюнул кровь и отодвинул его ударник своей рукой.
Брат через некоторое время позволил обработать пальцы. Мой рот заживал дольше. Зуб я так и не нашёл.
4
Наше население нельзя было назвать одной группой. Большую часть времени мы держались несколькими связанными коллективами, которые расходились на кормёжку, снова встречались возле воды и иногда объединялись на богатых участках. Самки переходили между ними, молодые взрослые могли некоторое время держаться у родственников, а знакомые жесты и навыки распространялись дальше, чем одна постоянная компания.
При полном сборе взрослых набиралось около четырёх десятков, не считая детёнышей. Вместе мы почти никогда не перемещались: слишком большой толпе труднее кормиться на одном месте. Зато возле особенно богатой поймы несколько групп могли провести рядом несколько дней.
Такой участок находился недалеко от хорошего галечника. Вода там оставалась дольше, деревья давали укрытие и корм, а после разлива на берегу лежали тяжёлые цельные камни, среди которых часто попадалось качественное сырьё. Я быстро запомнил место и возвращался туда при любой возможности.
Там же регулярно появлялись крупные павианоподобные обезьяны. Некоторые взрослые самцы были значительно тяжелее любого из нас, с мощными челюстями, длинной мордой и клыками, которые не хотелось проверять на собственной коже. Они много времени проводили на земле, двигались уверенно и пользовались руками при кормёжке намного точнее, чем позволял предположить их размер.
Первое серьёзное столкновение произошло, когда рядом с нами находились почти все связанные группы. Павианов вышло из древесной полосы примерно столько же, сколько было взрослых у нас. Несколько крупных самцов сразу двинулись вперёд, остальные сбились плотнее, самки и молодняк остались глубже.
Наша родня ответила почти так же понятно. Взрослые собрались ближе, матери подтянули детёнышей, самцы и крупные самки подняли палки и камни. Брат при виде оскаленных клыков прижался ко мне плечом так, что две головы почти соприкоснулись.
Несколько минут обе стороны только кричали. Павианы делали короткие броски и останавливались. Наши взрослые отвечали движением вперёд, размахивали палками и били ими по земле. Я держал копьё перед собой, но не собирался первым начинать драку с животными, которые пока тоже не решались перейти границу демонстрации.
Один крупный самец подбежал ближе остальных. Я выставил наконечник, ещё двое сородичей шагнули рядом с палками, и павиан резко остановился. Он показал клыки, дёрнул головой и отступил к своим.
Через некоторое время расстояние начало увеличиваться. Сначала отошли несколько животных сбоку, потом вся масса медленно сместилась вдоль древесной полосы. Наши ещё долго кричали им вслед, но преследовать никто не стал.
После такого расхождения мы тоже ушли с участка раньше обычного. Вторая встреча произошла через несколько месяцев. На этот раз павианов было меньше. Они кормились у воды, когда к месту подошли две наши группы, а третья появилась с другой стороны чуть позже. Численное преимущество стало очевидным ещё до первых криков.
Павианы не отступили сразу. Несколько самцов вышли вперёд, и один бросился на молодого гоминина, который слишком далеко отошёл от взрослых. Камень попал животному в бок раньше, чем оно добралось до цели. Затем полетели ещё два. Один удар пришёлся в землю, второй — по плечу другого павиана.
Наши умели бросать камни уже давно. Точность оставалась разной, но против крупной группы цель не обязательно было поражать каждым броском. Одновременно взрослые с палками пошли вперёд. Несколько длинных древков образовали переднюю линию, за которой молодые продолжали подбирать и бросать камни.
Сопротивление павианов продлилось недолго: один получил сильный удар палкой по морде, другой отскочил после камня, попавшего в грудь. Затем вся небольшая группа развернулась и ушла, а наши ещё некоторое время преследовали её, пока расстояние не стало безопасным.
После этого участок начали воспринимать увереннее. Гоминины возвращались туда чаще и задерживались дольше. Меня это устраивало: хороший камень лежал рядом с кормом и водой, поэтому обучать обработке было значительно проще. Никому не приходилось выбирать между моими упражнениями и нормальной жизнью.
Павианы, однако, не исчезли. Иногда их видели на другом берегу, иногда они проходили вдали, а несколько раз отдельные семейные группы подходили к древесной полосе и уходили, заметив нас. Вторая победа ничего не решила окончательно. Она лишь приучила родню к мысли, что этих соседей можно прогнать.
Я построил возле одного из сухих выступов вторую пирамидку. Брат мешал меньше, чем в детстве, потому что уже знал последовательность и понимал, что я всё равно не уйду, пока работа не закончена. Когда потребовалось поднять крупную плоскую плиту, он даже помог правой рукой без долгого сопротивления.
Ответа от Счастья не появилось. Через несколько лет я оставил третий знак дальше к югу. Там тоже не было ничего, построенного до меня.
5