Ещё не люди

Утром я первым направился прочь от привычного кормового участка, и через несколько десятков шагов за мной потянулись Пальцы и Тяжёлый, затем двое молодых, привыкших следовать за теми, кто уже двигался. На краю знакомого участка они остановились и стали оглядываться на большинство. Я вернулся, покормился недолго вместе со всеми, дождался, пока несколько взрослых поднимутся, и снова пошёл в выбранную сторону.

За утро я повторил это несколько раз: не задерживался надолго возле еды, возвращался за отставшими и снова уходил, как только рядом набиралось достаточно родственников. Постепенно всё больше сородичей пересекало границу привычного участка вместе со мной. Упрямая дважды возвращалась к особенно богатому кустарнику, и оба раза приходилось ждать, пока за мной потянутся другие и она наконец последует за большинством. Толкач задерживал возле хорошей пищи молодых, а Косматая шла настолько медленно, что несколько взрослых оставались рядом с ней и растягивали группу ещё сильнее.

Крюк неожиданно сэкономил нам много времени у глубокой промоины. Первые сородичи уже начали спускаться по рыхлому краю, когда молодой самец прошёл по деревьям вдоль склона, нашёл два наклонённых ствола и оказался на другой стороне без спуска. За ним сразу полезли молодые, потом несколько самок, и через несколько минут почти вся группа воспользовалась тем же путём. Я только дождался Косматую и последних матерей с детёнышами, после чего продолжил движение вместе со всеми.

Днём случился новый толчок, заметно сильнее прежних. После него родню уже не приходилось так часто возвращать: гул стал громче, птицы неоднократно срывались с деревьев, а за спиной над возвышенностью поднималось больше серого материала. За тяжёлый день мы прошли около пятнадцати километров. Если утром до возвышенности было примерно столько же, теперь расстояние между нами и предполагаемым источником выросло примерно до тридцати километров.

Ближе к вечеру справа показался скальный выступ с широким неглубоким навесом. Родня прошла мимо, потому что возле него не было ничего особенно привлекательного, а я всё же свернул к скале: после двух найденных пирамидок пройти мимо такого сухого места уже не мог.

Под навесом сохранялась сухая полоса земли; каменный потолок выступал достаточно далеко, задняя стенка имела несколько ниш, а сбоку лежали старые кости. Я проверил их, разгреб рыхлый материал возле двух подозрительно расположенных камней, прошёл вдоль стены и осмотрел небольшое углубление. Никакой пирамидки, остатков кладки или черепа не оказалось. Через несколько минут пришлось догонять группу, и после пустого осмотра место перестало меня занимать.

Ещё примерно через три километра родня нашла более удобную низину с водой и сохранившейся пищей. Продолжать тяжёлый переход перед ночью было бессмысленно, поэтому все быстро разошлись по кормовому участку. Я успел напиться и отдать Пальцам кусок волокна, который она выпрашивала ещё утром, когда земля начала дрожать настолько сильно, что стоявшая рядом вода пошла широкими кругами.

3

Грохот пришёл почти одновременно с толчками. Над дальней возвышенностью быстро росла тёмная колонна, расширявшаяся по мере подъёма. Нижняя часть была плотнее, верхнюю ветер уводил в сторону, и уже через несколько минут стало ясно, что прежний слабый выброс несравним с происходящим сейчас. Несколько взрослых полезли на деревья, другие сбились вместе; детёныши прижались к матерям и кричали каждый раз, когда под ногами проходила новая дрожь.

Я не знал мощности извержения и не мог заранее определить, куда пойдёт основной выброс, поэтому снова двинулся прочь от возвышенности. На этот раз почти вся родня пошла следом без прежних задержек: шум, дрожь и огромная тёмная колонна были понятнее любого сигнала, которым я пытался увести их утром.

Первые частицы пепла появились не сразу. Сначала воздух стал мутнее, запах усилился, затем на шерсти осели отдельные серые крупинки. Через некоторое время их стало достаточно, чтобы приходилось постоянно моргать и слизывать сухую пыль с губ. Пепел забивался в ноздри, прилипал к влажным уголкам глаз, скрипел на зубах. Детёныши кашляли чаще взрослых, потому что при каждом испуге начинали кричать и хватали ртом ещё больше пыли.

Потом по листьям застучали более крупные частицы. Возле меня упал лёгкий пористый обломок, следующий ударил Тяжёлого в плечо и заставил самца резко пригнуться. Вскоре мелкие лапилли, отдельные фрагменты пемзы и грубый пепел сыпались уже постоянно, больно били по открытой коже и ломали тонкие веточки. Падавшие куски оставались сравнительно небольшими, но воздух быстро мутнел, а каждый новый удар сверху заставлял животных дёргаться и менять направление.

Вулканическое облако несколько раз осветилось изнутри. Один из разрядов дошёл до земли, и резкий гром пришёл почти сразу. Через некоторое время справа от нашего движения поднялся дым. Сухая растительность загорелась в нескольких местах, причём очаги развивались по-разному: один быстро прошёл по траве и затих возле влажной низины, второй добрался до кустарника и начал расширяться, третий долго тлел среди сухих ветвей, пока ветер не усилил пламя. Между выгоревшими полосами оставались участки, которых огонь ещё не коснулся, поэтому его направление всё время менялось вместе с ветром и состоянием растительности. Нам приходилось всё чаще сворачивать, а дым иногда закрывал место, куда минуту назад ещё можно было идти.

Сначала через низину побежали мелкие звери. Несколько грызунов пересекли пространство почти под ногами, за ними появились животные, похожие на небольших зайцев. Птицы поднимались огромными беспорядочными группами, снова садились там, где воздух казался чище, и тут же взлетали после очередного грохота. Потом из дыма вышли трёхпалые лошадеподобные животные, за ними полорогие, свиньи и несколько жирафовых. Молодые иногда отставали, взрослые меняли направление из-за огня и бегущих соседей, отдельные животные падали на рыхлом пепле и поднимались почти сразу.

Носорог появился слева и заставил ближайших сородичей броситься в стороны. Он тяжело дышал, шёл быстрым шагом и несколько раз резко менял направление, обходя дым, но к нам не повернул. Позже вдали прошли хоботные, а возле одного из стад я заметил крупного хищника, который двигался почти в ту же сторону, что и возможная добыча. В нормальной обстановке расстояние между ними выглядело бы странно, но сейчас и хищник, и травоядные прежде всего уходили от огня.