Страница 9 из 51
7.2
Крин обнял.
— Можно Эйра попросить, — предложил он.
— Да ладно, дойду поди.
Я выбралась в окно, к лазейке побагровевшего барьера подошла.
Было волнительно. И стыдно. И сомнения терзали.
Но я вышла все-таки, прокралась по зыбким местам, ступила на знакомую едва заметную тропку.
Сердце колотилось, но сил не прибавляло. Я знала эту дорогу. Слишком хорошо знала. Каждый шаг отзывался в теле глухой, неприятной дрожью — оно помнило мою жизнь там.
Шаг, еще шаг, и еще…
Туман все сгущался, пока не сомкнулся за спиной и не открыл дорогу наверх из зыбких облачков.
Я ступила на нее, но голова кружилась ужасно, и пришлось ползти, держась за ступени.
«Сколько же их тут!»
На крылечке покосившегося рыжего домика сидел Эйрол в облике рыжего парнишки.
— Здравствуй, Нелари, — поприветствовал он на древнем.
— Здравствуй, Эйлир, — невольно перешла на древний и я. — Я ищу записи о сущности Хранителей, не знаешь, где они?
— У меня. Карн оставил, сказал, за ними еще придут, — Эйлир не двигался с места.
— А… можно?..
— Не все так просто, — Эйлир улыбнулся настолько зловеще, что я отшатнулась и чуть из Обители Ловов не выпала. — Карн завещал отдать их тому, кто возьмется возродить его.
— А… что для этого нужно?
— Деталей разгласить не могу. Но у тебя все получится.
Я села на дорожку, нос повесила.
«Крин хотел эти записи. Но… Так ли они нужны? Он наверняка откажется, если узнает условия».
Я вытащила алую искорку из своего Источника, посмотрела на нее.
«Карн, я так боюсь тебя. Спасибо за то, что сделал для нашего народа, но… Но примешь ли ты, что твои служители переметнулись к сыну, а жена — к возлюбленному? Сможешь ли ты жить обычной жизнью, как и хотел?»
— Что ты мнешься, так и спроси, не привяжет ли он тебя к кровати снова, и не заставит ли исполнять все его больные фантазии, — посоветовал Эйлир.
«Он слышит мысли!»
— Слышу.
— Я больше так не смогу, Эйлир.
— Сможешь, — «утешил» он.
«Я еще даже не успела пожить…»
— Необязательно возрождать его сразу. Достаточно обещать это сделать, — подсказал Эйлир.
— Я чувствую подвох.
— Он есть.
— Но ты о нем не скажешь.
— Так неинтересно. Ты настолько не хочешь подарить ему счастливую нормальную жизнь, как он мечтал? — спросил Эйлир голосом и интонацией Карна.
Затрепетала вся.
— Я хочу, чтобы он был счастлив, но… как-нибудь не со мной. Я очень уважаю Карна, его цели, но… не средства. И не хочу становиться его женой. И подопытной. И вообще… Мне страшно, Эйлир. Мне так страшно, ты же понимаешь! Ты же чувствовал.
— Я мазохизмом не отличаюсь. Если вдруг что случалось, я тебе грезы об Иркрине насылал, чтобы кукушечка из бестолковки не выпорхнула, и из Обители уходил.
Я смотрела на облака под ногами. Трясло.
— А что, если я скажу, что он так или иначе возродится, и от твоего выбора сейчас это не зависит? Отказываясь, ты теряешь книги, которые нужны Иркрину, — промурлыкал Эйлир, зловеще ухмыляясь.
Он упивался моим страхом.
— А… скоро Карн возродится?
— Мне это неизвестно. Но я жду. Соскучился по старому другу. Сколько мы с ним провернули! Ты даже не представляешь, Нелари. Неужели ты не хочешь дать ему еще один шанс? А еще у вас не получится разрешить задачку с бесплодием женщин нашего народа без этих книг. Уж поверь, слишком многое вы упускаете.
— И он все равно возродится.
— Да, — вкрадчиво сказал Эйлир.
— Если он возродится, то и сам задачу решит.
— А вот это еще неизвестно. Сохранит ли он воспоминания о прошлой жизни? Знания? Таланты?
— Эх… Уверена, что и Крин, и Эйр запретят мне соглашаться на сделку с Ловами.
— И правильно сделают! Но ты ее заключишь, потому что сочувствуешь Карну, желаешь помочь Крину и доверяешь мне.
— Хотелось бы только знать, чем именно придется заплатить, — вздохнула я.
— Тебя устроит эта цена, — пообещал Эйлир. — Настолько обрадует, что ты почувствуешь вину за свои сомнения.
— По рукам, — я зажмурилась.
— Ну вот, малышка Нелари, ты снова попалась в ловушку коварных Ловов, — без сочувствия в голосе ответил Эйлир и протянул мне сшивки, возникшие будто из ниоткуда, все так же жутко улыбаясь. — Есть ли предел твоему доверию?
— Лесной деве не положено быть умной. Голова болеть будет, морщинки появятся — зачем это надо? — с горечью ответила я и прижала записи Карна к груди.
— Я знал, что ты обязательно доверишься снова. Не кори себя, Нелари. Ни за что не кори. Живи, ты прекрасна такой, какая есть, и в особенности своими несовершенствами. Знаешь, чем ты приглянулась Карну до безумия?
— Умением годами безропотно лежать на кровати?
— Безграничной верой. Он так хотел, чтобы кто-то поверил в него не потому что он заставил, а просто так. И ты верила. До сих пор веришь.
— Верить и быть подопытной куклой — вещи разные, — ответила я и отвела взгляд.
— Не мне судить. Удачи тебе, наивная Нелари. Научись хоть чему-нибудь. Например, не верить всем подряд.
Я оглянулась на дом Карна — все такой же безликий, чистый, правильный.
Было страшно, но я все-таки вошла в него снова. Аромат пряностей ударил в нос. Его запах. Швы души отозвались тупой болью — и затихли.
В подвал спустилась. Запертая чарами дверь сама распахнулась при моем приближении.