Страница 27 из 51
20
Крин поцеловал меня в щеку и снова полез под одежду.
“Да что ж такое-то! Я вся выжата, в слезах, соплях - а он ластится. У него какой-то пунктик на сексе после тяжелых разговоров!”
— Давай быстренько? Или ртом могу. Или рукой, — предложила я. — Я не чувствую толком, снова сущностью пользовалась, но хочу сделать тебе приятно.
— Давай тогда лучше массаж, — попросил Крин. — Наработался сегодня — жуть! Но тоже хотел тебе сделать приятно.
— Ты сделал мне очень приятно! А тело все равно ничего не чувствует, — улыбнулась я. — Ложись.
Крин стянул рубаху, лег. Мирный и милый. Худенький совсем, мышц не видно, кожа без шрамов, только красные пятна появились — видимо, от яда, который я на одежде принесла.
Я гладила, терла, мяла. Растворялась в нежности к своему бесценному Крину. Крину, который всегда поддержит, примет такой, какая есть, и подарит радость, а не бездушные вещи.
«И пусть это неправильно, но он и вправду весь мой мир, вся я. Я знаю два мира — тот, где я расцветаю, где меня ждут и любят, что бы я ни натворила, всегда и во всем поддержат. И тот, где меня разрушают, где я всегда виновата, как бы ни старалась, что бы ни делала. И я хотела бы быть в мире Крина. Всегда в мире Крина. И я даже могу, Карн же отпустил, только благословлять и все. И одежду после ядов чистить. И может быть я когда-нибудь осмелюсь и даже от этого отказаться. Ах, надо переговорить с Чистильщиками, но мне так страшно! Вдруг им тоже что-то от меня понадобится? Надо с Крином посоветоваться».
— Спишь?
Крин не ответил. Спал. Я накрыла его одеялом, легла рядышком. Теплый. Уютно. Хорошо.
«Может, порепетировать, как с Чистильщиками поговорю? Почтенные Чистильщики! Прошу о покровительстве… Э-э, нет, сначала надо узнать, что они за это просят. Но не спросишь же, сколько стоят их услуги, не на базаре же. Ах, как же сказать?»
Стало вдруг неудобно лежать. Повернулась на другой бок.
«Я же не помылась!»
Выбралась из постели, платок сняла, накидку, балахон, почистила и их, и рубашку. Тело обмыла. Волосы переплела.
Посмотрела в зеркало — дивно хороша! Только вот Крин спал.
«Все равно ничего не почувствуешь. Подожди, ты же немного пользовалась, быстро отойдешь. Может, даже к утру».
Показалось, что уже вполне отошла, на Крина посмотрела.
Спал! Всегда, когда нужно, спал!
«Ни, просто перестань шарахаться по ночам и начни спать, как и все. И Крин будет спать тогда, когда и ты».
Я вздохнула и легла. Приятная рубашка щекотала тело, и устроиться никак не получалось. Хотелось Крину показаться. Ужасно хотелось!
Я зажмурилась.
Донесся аромат колючецветов. А потом, ярче — пряностей.
«Никуда я с тобой не пойду! Я уже легла!» — запаниковала я и накинула на себя руку Крина, как бы обнимая.
— Ждала меня, Нелари, — раздался голос над ухом. И будто бы неразборчивое пение, смутно знакомое, тихое.
— Нет. Я почти сплю, — ответила я.
— Пойдем. Нас ждет нечто особенное.
— Меня ждет постелька, — нарочно сонно пробормотала я. — Остальное потерпит до утра.
Карн рассмеялся.
— Открой глаза, Нелари.
«Да что там?»
Я приоткрыла один глаз и увидела охапку белоснежных лунных слез. Хрупкие лепестки будто светились в темноте и то ли пели, то ли плакали. Вспомнилось, как Крин еще тогда, в моей юности, кашлял от единственного цветка, и я чуть не подскочила, покрыла букет Изоляцией, шторы распахнула, проветрила энергией…
И поняла, что уже сижу.
— Карн! Не носи такие цветы живым! — возмутилась я.
— А я и не живым. Пойдем, Нелари. Нас ждет много работы.
Я покосилась на Крина. Дышал вроде. Не кашлял.
«Лучше пойду. Потом разберусь, нельзя, чтобы в комнате задерживался этот букет».
Я вылезла в окно, перепрыгнула колючецвет. Карн приземлился рядом. Осознала вдруг, что в одной рубашке вышла, застыла.
Карн кинул мне букет, и я поймала от неожиданности.
— Неси, Нелари. Цветы тебе к лицу.
— Мне бы одеться…
— Там, куда мы идем, одежда тебе не понадобится.
«Я же Изоляцию не наложила! Теперь поздно уже… Ай, ладно, главное почиститься потом получше».
Мы шли в густых ночных сумерках по иллюзорным болотам. Я вдруг осознала, что не задумывалась, куда наступить, чтобы не провалиться. Ни вчера, ни сегодня. Просто шла, будто по дороге.
«Когда я так научилась? Не знаю даже. Но получается — и хорошо».
Болота становились все глуше, кочки встречались все реже, и вдруг мы вышли к иллюзорному почти озеру с островком посередине, полному лунных слез.
Они цвели, печально пели, доверчиво тянулись хрупкими светлыми лепестками…
«Я это где-то видела. Точно где-то видела…»
Перед глазами всплыл кошмар, как я тонула в этом самом проклятом болоте, и волосы дыбом встали. Отчего-то предчувствие было очень нехорошее.
— Не стой на месте, увязнешь, — посоветовал Карн и перепрыгнул по едва заметным кочкам на островок.
Я неловко проследовала за ним и с облегчением ступила на плотный туман, поросший цветами.
Карн сорвал один, понюхал. Его бледная кожа будто светилась, отражая мерцание цветов, и казалась потусторонней.
«Как там, хотел пожить простой жизнью простого смертного? Даже мило. Пришел на ночные цветочки полюбоваться, девушку привел. Хотя простой смертный на этом островке бы умер мгновенно. Да и не думаю, что мы за этим сюда пришли».
И все равно улыбнулась, осмотрелась.
«Красиво здесь. Странно только, почему они вообще в междумирье выросли?»
Карн никуда не торопился, присел к цветам, прилег. Волосы даже распустил.
Я села на расстоянии ладони от него, колени обняла. Под пальцами ног зияла пустота. Стало вдруг интересно, что там наверху разглядывает Карн, и я тоже подняла голову. Туман над нами сгущался воронкой, мерцая от пыльцы лунных слез.
«Красиво. Как же красиво!»
— Прыгай, Нелари, — спокойно сказал Карн.
— Вниз? — я посмотрела в пустоту.