Страница 2 из 51
1
Солнце пригревало почти по-летнему. По узеньким улочкам Дира сновали эльфы, успевая насладиться последними теплыми деньками. Мои старые ботинки еще из прошлой жизни выглядывали из-под простого пыльно-золотого балахона без вышивки, грели сердце.
«В библиотеку! Мы идем в библиотеку! Снова вместе. Снова!»
Сердце трепетало от одной мысли о том, что что-то снова будет почти как раньше. Что можно будет сесть рядышком, пролистать шуршащие страницы, выискивая те самые зацепки для идей.
Что это будет по-настоящему. У нас, а не где-то там, у кого-то, далеко.
Я держала Крина за руку, и это тоже было по-настоящему. Не украдкой, не тайком, не как будто бы в варежках не считается — открыто. И его ладонь была здоровой, не сухой. И ногти розовыми, а не серовато-мутными от темной энергии.
— Ни, ты чего?
Спохватилась, что подняла и разглядывала руку Крина прямо посреди улицы и смутилась.
— Просто так рада, что ты рядом. Что ты здоров. Что можно тебя за руку подержать.
От избытка чувств выступили слезы. Я всхлипнула, поцеловала его руку. Крин утер мне слезинки и обнял.
— Я тоже очень рад, Ни.
— Не знаю, что вдруг на меня нашло… Подумала, как здорово будет снова вместе посидеть, и накатило.
— Понимаю. Тоже предвкушаю. С тобой всегда легче ищется нужное. Бывает, и не думаешь, а ты покажешь что-то, на что и не обратил бы внимания, в голове щелкнет — и идея приходит.
Мы шагнули в иллюзорную стену тумана и оказались во внешнем кольце убежища. Загоны и теплички по одну сторону дороги, утопленные под землю лаборатории с торчащими трубами — с другой. Запахи животных смешались с цветным паром из ближайшей трубы в редкостное зловоние. Речь, квохтанье, блеяние и грохот механизмов слились в какофонию жизни.
— Нет, ну мало нам сектантов, еще и эльфы пришли! Не убежище, а проходной двор! Ты-то куда, ушастый? Где разрешение? — крикнули из ближайшей теплички.
Кричавшего различить не удалось за густыми изумрудными переливами чар. Все такое теплое — созданное Крином и детьми.
Покосилась на Крина. Он уже вытаскивал разрешение — то самое, что Эйр лично подписал.
Подбежал работяга в темном. Наклонился к самому разрешению, подслеповато прищурился, за бритую голову схватился.
— Нет, ну это слишком! Этот всех сюда пускает! Я Тана позову, пусть решает!
«Что? Не пустит? Разрешение же на месте…» — сердце пропустило удар.
— Позови, — Крин виновато развел руками.
Работяга поднял голову и посмотрел на Крина внимательнее, прищурился.
— Глава… что ли? — шепотом спросил он.
Я замерла. Узнал. Конечно узнал.
— Я лишь гость. Не болтай, — попросил Крин так же шепотом.
— Хоть бы переоделся, а то ничего себе, эльф пришел. В глаза бросается зеленое-то, да еще и светлое.
— Да я не подумал. Можешь дать что-нибудь?
«И я не подумала», — упрекнула себя я.
— Щас, — засуетился работяга, метнулся до длинного домика, притащил темную накидку-балахон. — Это гостевая, уф-ф… Щас отдышусь… Там это… пояс в кармане.
Крин накинул, капюшон надвинул, простой ученический пояс без узоров повязал. Сердце сжималось от того, что наша прогулка — такая светлая, такая долгожданная — закончилась, едва начавшись.
«В библиотеку! Мы идем в библиотеку! Как раньше!» — пело мое сердце совсем недавно.
Вспомнила солнце. Узкие улочки Дира. Его руку в моей. Как целовала его ладонь от избытка чувств и плакала. А он обнимал, утирал мои слезы, и я вдыхала аромат свежей листвы.
А теперь мы здесь.
Подошел, почти прибежал рыжий Тан. Стало не по себе, тот самый, Палач позапрошлого Главы.
— Глава! Пойдем, пойдем! Ты нам так нужен! — Тан поклонился до земли. — Пойдем к Дилму.
— Я в библиотеку пришел. Эйр Глава, с ним и разбирайтесь. Я больше не член общины Кона, Тан. Я Крин из Дира.
— Глава, Крин, кто ты есть, очень надо! Умоляю!
Тан все стоял в поклоне. Крин вздохнул.
— Главу тогда позови. Нехорошо собираться за его спиной.
— В нем и проблема, — шепнул Тан.
У меня внутри все оборвалось. Эйр. Мой сын. Что-то случилось.
Тан вывел сквозь иллюзорную пропасть к внутреннему кругу убежища. Стоило ступить на узкую улочку, окруженную темными, будто давящими домиками, как ноги остановились. Тело вспомнило раньше, чем разум.
Вот здесь. На этом самом месте.
Полсотни лет назад я стояла на этой мостовой, прижимая к груди новенький пояс служителя Кона. Свежевыданный, еще пахнущий краской и магией. Я сдала экзамен. Я могла работать. Я была так горда. Так счастлива.
«Теперь я смогу помогать Крину», — думала я тогда.
Я не знала тогда, что этот пояс — яма, которую я сама себе и вырыла. Многолетним упорным трудом. Что мой Покровитель уже нашел мне другое применение. Что он только и ждал, пока я сдам экзамен — и тем самым приму служение ему. А все, чтобы наконец продать меня — даже не предупредив — безумному богу.
Крин, заметив, что я отстала, обернулся. Ничего не спросил — только посмотрел. И я поняла: он тоже помнит. И ему тоже больно.
Я догнала его и взяла за руку.
Мы подошли к огромному добротному дому. Тан постучал. Открыла очень милая девушка в едва накинутом на роскошные светлые кудри платке, поклонилась. Стало неловко оставлять свои старые ботинки — еще из прошлой жизни.
Девушка проводила в гостиную. Кресла из темнейшего древа Кона так и манили присесть на мягкие подушки с золотым шитьем, широкий стол искушал причудливыми фруктами на огромном блюде, а ноги утопали в роскошных коврах. И тот самый страшный палач Тан развалился в кресле, угостился чем-то фиолетовым. Крин со вздохом присел, и я встала рядом с его креслом.
Крин посмотрел на меня грустными глазами, но ничего не сказал. Он и сам бы постоял, кажется. И совсем не здесь.
Старик Дилм тоже подошел, покряхтывая, похоже, на пределе своей скорости.
— Глава! — поклонился он и скорчился, потирая спину. — Твой Эйрин назвался наследником Иста и присоединил секту в полном составе, общины Нелы и Архи. Все это без решения совета. Сектантов отказался судить, нас не слушает, что хочет, то и воротит, — вздохнул Дилм.