Плесень

— Не знаю, — Ган пожал плечами, ехидно улыбнувшись. — Народного? Я бы на месте вояк был бы сильно недоволен, если бы узнал, что мой генерал – убийца, да еще и «с причудами». Такой статный мужчина, а женщин избегает. Странно. — Он в очередной раз сверкнул золотыми зубами и потер руки. — У нас была договоренность, мальчик мой, помнишь? Я продаю всё, что осталось, а ты не мешаешь.

— Всё денег мало?

— А их бывает много?

— Не так же в открытую! — взорвался Эш. — Ты хочешь, чтобы я закрывал глаза на твою торговлю в центре города?! Ты совсем из ума выжил?!

— А ты стреляешь хорошим людям в затылок.

Слова Гана, словно пулей, пронзили Эшлена. Голова закружилась от нахлынувших мыслей и воспоминаний. Ган довольно улыбнулся, заметив секундную растерянность.

— Почему всегда в затылок, кстати? — продолжал давить дилер. — Боялся в глаза смотреть? А то, как бы духу хватило на курок нажать? Дать слабину, да? — Эшлен с каждой секундой становился все бледнее. — Просто интересно, а когда ты Грэм убивал, тоже со спины подошел?

Эш поднял глаза. В голове возник вопрос, откуда Ган это знает, но тут же исчез. Ответ был очевиден.

— Смотри! — Ган вскочил в места и повернулся к Эшлену спиной, вскинув руки вверх. — Вот настолько я тебе доверяю, мой друг! Стою спиной! — Голова повернулась. — А ты мне? Доверяешь? — Он сел на место, принявшись наполнять стаканы виски. — Мы же команда, Эшлен! Ты хороший, я хороший. Лисандр тоже, как пролечится, будет хорошим! Никто не нарушает договоренностей, всё как и раньше! Вы вышли, я почистил все коврики от ваших следов… — Ган передвинул полный рокс к Эшу. — Не охотно брать стали, понимаешь. Хочу немного расширить базу клиентов и всё. Распродам остатки, самому уже надоело.

— На сколько еще хватит? — Эш крепко сжал рокс.

— Пара лет. Дашь зеленый свет, продам быстрее, закончу быстрее… Может, за год. Сам понимаешь. Хочу выйти из дела окончательно.

— Год… — повторил Эш напряженно. — Не так в открытую, Ган. Не на площади, не днем.

Ган шутливо-недовольно нахмурил нос.

— Чтобы это не всплывало в новостях. Можешь торговать в городе, но тихо. Пойми и меня тоже!

— В городе. — Протянул ладонь дилер. — И чтобы не привлекало внимания. По рукам!

Эш сжал костлявую кисть Гана и выпил виски залпом.

Глава 5

От запаха менкоина кружилась голова, сладкая пыль повисла в воздухе густыми облаками. Калеб зажимал нос тканной салфеткой, прячась под окошком вентиляции. Вместо алкоголя на баре стояли сотни пробирок с опиатом, а за весь вечер не заказали даже одного стакана виски.

Сегодня Ган раздавал менкоин даром, что вызвало безумный ажиотаж. Гости толпились у входа в клуб с обеда и только «самых важных» впустили до открытия. Столов не хватало, охрана не успевала следить за порядком. Танцовщицы прятались от пьяных гостей за диванами, сценой, парочка даже просилась к Калебу за барную стойку, но вышибалы вытаскивали их обратно в зал.

Очередной ящик с дозами поставили к ногам Калеба, столько менкоина он не видел за все время работы в Мэджике. Товар, что совсем недавно дорожал каждый день минимум на две лиры, теперь же раздавался бесплатно и поступал на склад в бесконечных количествах.

Вышибала притащил еще три ящика, которые уже некуда было ставить.

— Откуда столько? — удивленно спросил Калеб. Вышибала уронил ящики на пол, стекло противно звякнуло. — Джанк снова в деле?

— Нет, — мужчина утер потный лоб рукавом. Белоснежная рубашка на нем потемнела от влаги, дыхание сбилось. — Рыжуля, дай выпить, а? — Устало буркнул он и сел прямо на коробку с менкоином.

Калеб схватил со стеллажа одну из бутылок с крепким алкоголем и налил полный до краев стакан. Вышибала выпил всё, не поморщившись, а затем довольно выдохнул.

— Да какой Джанк… — Вышибала протянул стакан Калебу и тот снова его наполнил. — Сам варит. Скоро этой дряни столько будет… — Выпив еще, мужчина поднялся с места и сделал два шага к выходу. — Только ты это, — обернулся он. — Язык за зубами держи. А то нам всем…

Калеб кивнул, принявшись мыть стакан.

***

Подвал опустел, печи погасли, моторы холодильной запустились с удвоенной силой. Ночью электричество пропадало чаще всего, из-за чего все охладительные приборы ставили на повышенную мощность. На всякий случай.

Мэй устало перебирала пустые и практические пустые склянки из-под разных препаратов. Пересыпала остатки, выкидывала просроченные. Банка к банке, склянка к склянке. Некоторые блистеры с таблетками, такие как препараты от давления, загоняли Мэй в тупик. Не так уж и часто у мертвецов поднималось давление, а вот таблеток на такой случай закуплено с запасом. Три коробки обезболивающих, успокоительных, антисептиков и даже десяток пузырьков всевозможных витаминов.

Перебрав все медикаменты, Мэй взялась за бумаги. Море однотипного текста, одинаковый паттерн заполнения: имя, подпись и печать. Она заполняла их настолько часто, что могла делать это не глядя.

Закончив, Мэй рассортировала бумаги на несколько стопок; часть она оставила на столе приемной, часть отнесла к себе в кабинет, еще часть в холодильную — самое нелюбимое ее помещение. Вечно холодное, темное и гнетущее. Потолок полностью покрывал лабиринт из труб и электрических кабелей, среди которых подвесили ртутные лампы. Со стороны могло показаться, что они держаться на одной лишь паутине. От гула моторов холодильников сразу начинала болеть голова, а в ночи они гудели так громко, что находиться в помещении было невыносимо.

Кинув бумаги на стальной стол, Мэй приметила на нем дежурный журнал с множеством записей. Каждый новый лист — новая дата. Куча имен в столбик, время смерти, время приема тела и день кремации. Мэй переворачивала страницу за страницей, и на каждой из них первым стояло одно и то же, перечеркнутое, имя. «Мессалин 315».Каждый день первое в очереди на сожжение, и каждый день вычеркнуто из этого списка. Сегодня оно также перечеркнуто, перенесено на завтра.

— И так почти каждый день, — повторила Мэй слова санитара. — Чахнет… Да что в тебе такого особенного!? — раздраженно крикнула она и подбежала к ящику с телом Мессалин.

Мэй дернула за ручку: измученный вниманием мертвец выкатился наружу с металлическим грохотом. Иссохшее тело с трудом напоминало Мессалин: некогда полные губы сжались практически до ниточек, тонкая кожа обтягивала кости черепа так, что виднелся каждый бугорок и дефект кости.

— Ничего. Ничего в тебе особенного! — прикрикнула Мэй. — Абсолютно ничего!