Плесень

— Были, — Ангела подхватила мальчика за сумку в последний момент, не дав ему упасть, а затем закинула ее на второе плечо. — Столица Севера — Совлар, когда-то была столицей всего мира. Все дороги вели туда, пока их не раздолбали. И, как всегда, кому-то оказалось мало власти. Северный Король рассадил по землям своих родственничков, а те в итоге не смогли их поделить. Кому-то досталось на город больше, кому-то меньше. Сначала это были лёгкие междоусобицы, на которые король даже не обращал внимания. Но очень уж резко они переросли в настоящие войны. Год за годом, десятилетие за десятилетием, отец сменялся сыном и вот к чему мы пришли.

— Почему Аен не остановит войны?

Ангела задумалась: ответа на этот вопрос у нее не было. Один из мужчин впереди замедлился и сравнялся с мальчиком:

— Наш Пророк — это руки Аена. Как только он взойдёт на трон, все войны вмиг остановятся! Все вернётся к истокам истории.

— А почему Аен не может сделать своими руками короля, который уже на Севере? Зачем он устраивает очередную войну?

— Потому что сейчас там демон, — мужчина улыбнулся и прибавил шагу, догнав братьев.

— Правда? — обернулся Сонву к Ангеле.

— Вроде того… — хмыкнула она.

Дождь все не прекращался, с каждой минутой идти становилось все тяжелее и тяжелее. Сумки намокали и с силой тянули вниз, грубые сапоги натерли ноги, да так сильно, что Ангела чувствовала, как хлюпает кровь у пяток.

Впереди виднелся густой лес. Ангела довольно вздохнула. Ещё пару сотен метров и сочная листва, хоть и не сильно, но укрыла от холодного дождя.

— Привал! — Крикнул старший впереди.

Мужчины кинули сумки на мокрую землю у деревьев и разбрелись кто куда, начав обустраивать мини-лагерь. Захрустели ветки, защелкали зажигалки, зашуршали мешки с едой. Плащи натягивали ковры между деревьев, делая простые навесы от дождя.

Ангела с Сонву расположились под одним из таких навесов, присев на мешки. Сонву слегка дрожал и прижимался спиной к дереву. Солдаты рядом принесли ветки, обложили ими смятые листы газет и принялись разжигать костер.

Ангела сняла один ботинок, шипя от боли. Задняя часть стопы была в крови, а пальцы покрылись огромными мозолями. Она скинула и второй ботинок, вытянув ноги вперёд. Холодный воздух приятно обдувал кожу и чуть-чуть притуплял боль. Один из мужчин достал из сумки расшитое покрывало и накинул на Сонву.

— Ребёнок от холода дрожит, а она ноги свои рассматривает, — Он замахнулся на Ангелу, но задел лишь волосы на макушке. — Девки… — Шикнул он в конце и ушёл к костру.

Ангела лишь терпеливо вздохнула и откинула голову назад, уперевшись в дерево затылком. Невероятной силы горечь подкатила к горлу. Горячая, как кусок лавы. Ещё бы чуть-чуть и она бы не смогла сдержать слез, принявшись кататься в грязи и стучать кулаками по лужам от отчаянья и обиды.

— А кто тебя стрелять научил? — Сонву кутался в покрывало. — Я никогда не видел женщин-солдат.

— Я бывший капитан отряда разведки, много чего умею. На Севере женщины не только дома сидят и детей рожают.

— Ну конечно, поэтому там демоны и засели, — обернулся все тот же солдат, что дал Сонву покрывало. — Одна лишь грязь, проституция и наркомания. Женщины-бляди, мужчины-тряпки. Баба должна дома сидеть и мужу служить! Так Бог велел! Иначе начнётся разврат!

«А ещё Бог обещал тебе тысячу восьмируких девственниц. Интересно зачем?» — подумала Ангела про себя и отвернулась, ничего не ответив.

Запахло жареными овощами и мясом, дождь немного стих. Сонву поднялся и подошёл к костру, принявшись за ужин с остальными. Ангела грустно смотрела на мужчин у огня, уплетающих мясо. Ноги резало от боли и усталости, живот урчал от голода. Но попросить она не решалась, выслушивать очередные насмешки не хотелось, а встать и взять самой — не хватало сил.

Она сползла чуть ниже, устроившись удобнее, и уставилась на ковёр над головой. Узоры складывались в причудливые формы то ли животных, то ли цветов. Она смотрела в него несколько минут, почти не моргая, а в голове крутился лишь один вопрос: «Что я тут делаю?».

Возможно, если бы она знала, чем закончится ее побег на Восток, то подумала бы дважды. Совсем не такие условия обещали пропагандисты, совсем не об этом рассказывали листовки. Она ехала сюда за другой жизнью, за верой, за правдой. Как и всем, Себастьян пообещал ей именно то, что она хотела слышать: справедливый мир, новую власть, отмщение. Что все получат по заслугам, но в итоге… С каждым новым днем ее вера угасала, а цена эфемерного счастья стала казаться слишком высокой.

Ночь наступила быстро, большая часть Плащей легли спать под навесами, остальные же разошлись по немногочисленным палаткам. Еще пара человек ушли в лес, патрулировать местность. Сонву лёг на мешок с вещами рядом с Ангелой, укрывшись покрывалом. Костёр почти догорел и подмигивал углями в темноте. Ангела собрала остатки сил, поднялась на ноги и всё-таки решила поесть. В тарелке у кострища осталось несколько кусочков мяса и половинка хлебной лепёшки. Она пару раз укусила ее, а остатки растерла в руках вместе с дождевой водой и залепила этой кашицей кровоточащие мозоли на стопах.

Похолодало, изо рта шёл пар. Ангела не спеша жевала остатки мяса и грела ладони над еще пепелищем. Вокруг было довольно спокойно, если не учитывать храп пары десятков солдат. Птицы молчали, ветер затих. Мокрые капли иногда падали с листвы и приятно булькали, падая в лужи.

Ангела вытянула ноги вперёд и прикрыла глаза. Боль в ступнях немного отпустила, что не могло не вызвать улыбки.

Позади раздался еле уловимый щелчок. Ангела резко открыла глаза и обернулась на источник. Этот звук она различила даже через храп и вздохи вокруг. Он снова повторился, а следом за ним, такое же неуловимое шуршание травы, словно ветер шевелил сухие кусты. Ангела напряглась и медленно перевернулась, не издав даже шороха. Так же беззвучно, на четвереньках, переползла к винтовке, не сводя глаз с места, откуда слышалось шуршание. Было слишком темно, чтобы хоть что-то разглядеть. Но её было это и не нужно.