Выбор мудрых

Из-под деревьев выбрались уже в темноте. Сначала пришлось топтать взбитое ветром в пуки разнотравье, затем пошла частая колючка пожатого поля – жесткие пеньки пшеничных стеблей даже сквозь штаны умудрились исцарапать людям все ноги. К хутору Альфред еле-еле дополз. Глядя на с трудом волочащего свою тушу высокородного толстяка, Валай чуть было не послал все к Зарбагу. Бросить их тут с этим жлобом, и на восток – искать родичей. Если бы не Гарри, Волк бы уже начал подбивать своих на уход. Мальчишка держался немногим лучше барона: носом клюет, ссутулился, голову опустил – того и гляди завалится. Не на спине же его такого тащить?

Десяток жавшихся к опушке следующей рощи домишек деревней назвать было сложно. Действительно хутор – в Долине сказали бы: выселки. Но избы добротные – из цельного сруба. На окнах массивные ставни, крыши дощатые, трубы кирпичные. И куча каких-то сарайчиков рядом. При каждом огороде плетень. Хорошо, только пусто: ни людей, ни скотины, ни птицы.

Барон для ночлега приглядел себе дом побольше. Стив устроился там же при господине, а вот родичи предпочли сеновал. И удобнее, и бежать есть куда, если что, и обзор какой-никакой из-под крыши имеется. Гарри с ними остался. Пацану Стив с милордом Альфредом точно так же не нравились, да и не звал его никто в избу. Дежурства на четверых поделили и на боковую.

Выспаться толком не получилось. Встали еще до рассвета, чтобы потемну с открытого места уйти. С этим даже барон не стал спорить, когда с вечера договаривались. На тихий стук Мины в дверях появился готовый к дороге Стив – бодрый, словно только и ждал, когда позовут. А вот господин его выглядел куда хуже: редкие волосья растрепаны, синяки под глазами, опухшее больше обычного лицо измято, будто он рожей на шишках спал. Благо журчавший под лесом ручей дал возможность умыться. Там же напились и наполнили бурдюки, у кого они были.

Дальше снова полезли под кроны деревьев. В этот раз роща им подвернулась погуще: буки, грабы, каштаны, дубы – красотища, словно домой вернулись. Жаль закончился лесок быстро. Мили три – и опушка. Даже барон не успел толком устать. Зато проголодался неслабо – попросил привал сделать. Стив приметил удобное место, и, не дойдя до опушки полсотни шагов, отряд остановился на роздых.

Северянин стянул со спины мешок, ослабил шнуровку горловины и принялся выкладывать на предусмотрительно расстеленную тряпицу еду. К краюхе ржаного хлеба легли сыр и копченое мясо, рядом высыпались покрытые мелкими зернышками кругляши – печенье, какого Валай и не пробовал. Не державшие во рту со вчерашнего утра маковой росинки охотники волками глядели на богатую снедь. Слюнки так и текли.

— А вы-то куда пристраиваетесь, – зло зыркнул на родичей Стив, заметивший интерес южан. – Не про вас жрачка.

— В смысле? – опешила Мина.

— Его светлости обед накрываю. На вас наш запас не рассчитан. Себя сами кормите. Вы вообще лесники, или кто?

— Милорд? – вопросительно перевела глаза на толстяка Олениха.

— Все правильно Стив говорит, – жуя, бросил тот. – Мы как бы вдвоем идти собирались. На двоих и провизию брали. Порыскайте тут вокруг – щас пора урожайная. Найдете, чем пузо набить.

— Понятно, – протянула охотница. – Хорошо. Разыщем, чего поклевать.

И добавила уже Волку с Орлом:

— Давай пока назад прогуляемся. Я там вроде каштан замечала чуть в стороне.

— Пацаненка хоть накормите, – кое-как выдавил из себя Валай, которого просто раздуло от нестерпимой обиды. Вот знал же! Вот знал, что не станут делиться. Надо было не зарбаговых тварей высматривать пока шли, а о хлебе насущном думать. Барон прав – с голоду они не помрут. В лесу всегда найдется, что пожрать. Даже в таком, пустом и облезлом. Дичи на многие мили вокруг, поди, днем с огнем не сыскать – пришлые чудища всё зверье разогнали, или переловили. По гнездам шерстить тоже бестолку – время года не то. Но ничего – не зима чай стоит, как-нибудь перебьются с грибов на каштаны.

— На вот, – швырнул Альфред корку мальчишке, словно собаке кость. – Перекуси, малец.

— Спасибо, Ваша светлость, – слегка поклонился поймавший подачку Гарри. Паренек оставался единственным, кто по-прежнему испытывал благоговейный трепет от присутствия самого владетеля Синара в их отряде.

* * *

К вечеру они выбрались к очередной пустой деревушке, где и заночевали. Позади осталось два открытых участка непаханой степи и столько же рощ. Также они миновали три брошенных хуторка, персиковый сад, виноградники с аккуратными рядками столбиков и провисающими от неубранных гроздей стенками все еще зеленой лозы. Птицам полностью выклевать такое богатство оказалось не под силу, так что люди наелись от пуза и кое-что даже взяли с собой. Орехов с каштанами тоже хватало. А Ралат еще и ужа изловил. На привале умяли сырьем – костры жечь нельзя. Даже Гарри, скривившись, сжевал свой кусочек кровяного мяса. Смешно было наблюдать за рожами северян – Альфреда, так вообще чуть не вырвало.

Зато его вывернуло на собственные сапоги, когда на следующий день они наткнулись на первый поселок, чьи жители то ли не захотели бежать с обжитых мест, то ли попросту не успели этого сделать. Обглоданные человеческие останки валялись тут и там целиком и частями. Резня случилась давно, но птицы, мухи и муравьи до сих пор продолжали пир. Запах тоже держался. Мужчины и женщины, молодые и старые, практически неповрежденные костяки и в разброс: руки, головы, ноги. Где оскобленные до бела, где с остатками мяса и жил, где раздавленные изуродованные до неузнаваемости черепушки, где подгнившие, но еще выражающие последние эмоции лица. Смерть и ужас смотрели на них пустыми глазницами под несмолкаемый гвалт воронья.

Гарри Волк не пустил в ту деревню, оставил на подходе с Матуком. Еще издали услыхав карканье, Валай сразу все понял. Нечего пацану на такое смотреть. А вот барон полез. Навесил на пухлую рожу маску деланного спокойствия и шагнул за поваленный плетень первым. Командир, мать его! На втором же трупе и проблевался. Зачем, спрашивается, вообще им было туда соваться? Разве что наблюдение одно вышло сделать – чернюки, оказывается, уводят скотину из разоренных поселков. Или туши с собой утаскивают. Ни коровьих, ни лошадиных, ни даже козьих костей среди множества найденных останков они не обнаружили. Как не было и в амбарах зерна, кукурузных початков в сараях, картошки в подвалах, луковых и чесночных косичек на чердаках. Только частью соленья остались, да молотая мука, коей само собой было мало.