Выбор мудрых

Хвала Громовержцу – долго шагать по снегам не пришлось. Несколько миль – и разлом повернул направо. Повернул и.. закончился. Дальше тропа внизу шла по зажатой между пологих желтых холмов долине. За ней зеленела Бездна!

Не подземный мир, стало быть. Кабаз равнодушно взирал на открывшийся простор неизвестного края. Если отсюда ползут зарбаговы твари в Долину, значит это Бездна и есть. И не важно, под небом она, или в недрах упрятана. Задача его не меняется. Даже, может-быть, легче становится – по крайней мере здесь свет есть, и лес какой-никакой на горизонте виднеется. Осталось только придумать, как вниз спуститься.

Полдня поисков – и Кабаз обнаружил относительно безопасный путь. Где ползком, где прыжками он смог перебраться с плато на вершину холма, что подпирал долину с юго-запада. Тут было уже не так холодно, и на смену хрустящему снегу пришла жухлая, но высокая – ему по пояс – трава.

Внизу по тропе ползли на север очередные чудовища, его же путь шел в обратную сторону – по тыльной стороне гребня. Можно было спуститься в соседнюю долину, но Кабаз решил, что поверху идти безопаснее. Тут в траве он в любой миг распластается сусликом по земле, и ищи его. Кстати, суслики здесь имелись свои – юркие беззубые ящерки в локоть длиной, что охотились на тутошних насекомых.

Местные жучки-паучки поначалу встречались не часто, но чем ниже спускалась долина и гряды холмов по бокам, тем гуще, выше и зеленее становилась трава, покрывающая округу. Постепенно жизнь в ней застрекотала, зашелестела совершенно по-летнему, позабыв, что сейчас разгар осени. Насекомые ползали, прыгали и летали вокруг в огромных количествах. Причем, здоровенные! Жук размером с кулак – обычное дело. Стрекоза в две ладони – еще не предел. Видно, в Бездне птиц заменяют. Неудивительно, что и поедающее эту "мелочь" зверье тоже слегка подросло.

К сероватым ящеркам-мухоловкам добавились ярко-зеленые шуршуны, как обозвал из Кабаз, за характерный звук, так пугавший его поначалу, похожие на боевых длиннохвостов, только ростом в два локтя. Когда те на своих быстрых лапах-ногах неслись сквозь траву, шум поднимался страшенный. Красться-то они могли вовсе бесшумно, но в атаку кидались стремительно и всегда неожиданно. На жуков ясное дело, не на него. Хотя, первые ночи Кабаз из-за этих охотничков толком не спал. И как заснуть, спрашивается, когда в десяти шагах от тебя тишина то и дело вспыхивает звуком идущего на пролом кабана? И ни единого дерева на всю округу – куда бы залезть можно было. Только усталость и безразличие к собственной участи, накатывающая нет-нет на Кабаза, и позволяли иногда немного поспать.

А вот крупных животных в холмах он ни разу не встретил. Только, когда местность вокруг разгладилась, и травяной лес начали разбавлять островки кустарника, Кабазу попалось на глаза небольшое стадо местных копытных. Медленные неповоротливые громадины, покрытые с головы до хвоста частой гребенкой плоских костистых шипов, размеренно перемалывали зелень большими тупыми зубами, стоя на четырех коротких ногах. Здоровые, толстокожие – на таких, пожалуй, в одиночку не поохотишься. Но ничего – запасов пока хватает. Тем более, что одного вконец обнаглевшего шуршуна он все-таки саданул копьем накануне. Сырьем жрать не стал – огонь разводить в Бездне он пока не решался – но крови глоток попробовал. Ничего, пить-есть можно, коли припрет. А уж воды вокруг и подавно валом – ручейки с холмов тут и там стекают в простор. От жажды, иль с голода он здесь не помрет – это точно. Главное чернюкам не попасться.

Этих гадов пока не видно, но Кабаз понимал – чем дальше он будет идти, тем выше шанс с ними встретиться. Там на юге, поближе к лесу, их наверняка тьма тьмущая. Длиннохвосты, вон начали попадаться – пастухи чешуистые. Стало быть недалеко и хозяева.

Кабаз быстро сообразил, что зубастые бестии рядом с каждым стадом шипастых неспроста рыскают. Не то от каких других хищников охраняют, не то разбежаться не позволяют. Когда по двое пастухов, когда тварь в одиночку блюдет. Он всегда, углядев вдали стадо, обходил его по широкой дуге, чтобы наверняка со своими былыми противниками опять не столкнуться. До поры получалось.

Постепенно к траве и кустам добавились рощи странных мягкостволых деревьев. Их листву объедали зеленые клюворотые звери, напоминавшие смесь утки с зайцем высотой в три человеческих роста. Появились пасущиеся рогачи и те длинношеие великаны, что тянули по пустоши волокуши. Кабаз еле еле успевал прятаться, обходя стаи против ветра. Дерьмо, которое он тащил с собой еще из Долины, давно высохло. Натирался теперь чем придется: то блестящие черные кругляши шуршунов в ход пойдут, то коричневые лепешки шипастых.

На поселок набрел неожиданно. Огибая очередную рощу, уперся в ручей. Прошагал мили две вдоль него, радуясь, что в ложбинке и пригибаться не нужно – один черт трава выше головы поднимается. Топал, топал, и раз – озерцо! А за ним шалаши-халабуды – с две дюжины. Между ними снуют чернюки.

Кабаз прянул обратно. По ручью, по ручью, и в траву – а там на карачках, что те шуршуны. Милю точно прополз с перепугу. Вот те на – нашел демонов. То вообще их не видно, то прямо под нос к гадам выскочил. Не заметили вроде. Пришлось еще на закат отклониться прилично.

Он знал, что идущая из Долины большая тропа также стелется к югу где-то сильно левее. Не видел, но чувствовал. Подойти ближе, глянуть – боялся. Последнему человеку нельзя собой рисковать. Пусть Безна огромна, но он-то Зарбага найдет. Злой бог, всяко, в центре своих владений сидит, в каком-нибудь высоченном каменном доме, вроде того, что у Яра был, только больше и черный. Обязательно черный! Такой издалека видно будет.

И Кабаз продолжал упрямо пробираться на юг. Рощи, травы, колючие заросли, в которых ночевки устраивать – самое то. Крупный зверь не сунется, а мелкие его сами боятся. К насекомым привык. Даже вкусных нашел. Тот же желтый кузнечик – любимый обед шуршунов – очень даже неплох. Личинки белесые тоже сойдут за неимением лучшего. Фрукты-ягоды кой-какие распробовал, из тех, которыми зверье местное не брезгует лакомиться. В общем, с голоду не помрешь. Знай, умей только прятаться правильно, чтобы самому чьим-то обедом не стать.