Страница 32 из 89
Глава пятая. Идущий на смерть
Он шел умирать, а еды с собой тащил столько, словно зимовать в Бездне собрался. Орехи, каштаны, грибы – заплечный мешок под завязку. Жаль только копченую рыбу пришлось оставить на острове – хоть и питательная, но уж больно душистая снедь, ничем запах не спрячешь. А скрытность превыше всего. Не дай Ярад, раньше времени его зарбаговы твари учуют. До дыры в подземный мир еще шагать и шагать. Кабаз всего-то миль сто одолел. Пока все спокойно – ни единого чудища не встретилось по пути – но кто его знает, что ближе к Великой творится.
Пройденные леса, что лежали вдоль южного берега озера, и в былую пору многолюдством не отличались. Густые малопролазные заросли – ни просторных дубрав, ни широких полян, ни людских поселений. Зато валом хурмы и инжира. Последний уже отошел – редкие желто-бурые бубки кислят и разваливаются в руках – из таких только брагу бражить. А вот оранжевые "Сердца Юлани" – как хурму называли в Племени – в самом соку. Всем лакомствам лакомство. Можно было бы впрок насушить, да, ни времени нет, ни желания.
На кой последнему человеку сладости? Ему бы только, чтоб силу в руках и ногах поддержать – удовольствия от еды никакого. Привычные радости в прошлом остались, вместе с Ингой и всей былой жизнью. Сейчас только одно греет душу – цель все ближе. Вот дойти бы, исполнить задуманное, а потом, хоть трава не расти.
Каждое утро Кабаз начинал с древолазанья. Взбирался на ветку повыше и оглядывал местность – не видать ли чего впереди: поселка, широкой тропы, или – что важнее всего – зарбаговых чудищ. Мелких, понятно, под кронами не заметишь, но здоровые себя всяко выдадут – шатнут деревце, птиц спугнут, мелькнут тушей в просвете. Пока тишь да гладь. Только бескрайнее желто-зеленое море с красными кленовыми островками и бурая полоса мировой стены по левую руку в полусотне миль от него.
Пока ближе к горам Кабаз подходить побаивался. Там, по пустоши чернюкам проще всего проложить дорогу для своих полчищ. Небось, всю Долину так по кругу и обошли, людей вырезая. Теперь, когда все мертвы, поди, за зверье примутся. Живности пока в лесах меньше не стало: то оленя вспугнешь, то зайца из лежки поднимешь, то на выводок кабаний наткнешься. Охотой себя прокормить – не проблема. Но то лишь пока. В Бездне, пожалуй, придется только на запасы рассчитывать. Знать бы еще, сколько времени поиск Зарбага займет. Годы в подземном мире бродить не получится. День, да неделю бы..
От мрачных мыслей Кабаза отвлек просвет, появившийся впереди. Тропа! Не звериная, несомненно людьми натоптанная. Самих-то следов не видать – давно здесь никто не хаживал – но понятно и так: человеком проторен путь. Вон даже кой-где ветки выломаны, что проходу мешали. Идет с юго-запада на северо-восток – почти куда нужно. Парень пробежался на пару дюжин шагов в обе стороны. Чудовищ здесь не было, можно идти. И он зашагал по тропе, с надеждой поглядывая вперед – наткнуться на поселение было бы очень кстати. Глядишь, удалось бы разжиться нормальным копьем и луком получше, отобранного у Чажанов дерьма.
* * *
К поселку он вышел лишь следующим вечером. Разлившийся по не особо большой поляне сумрак не смог его обмануть – хозяева давным давно покинули свой дом, по-видимому, спасаясь от нашествия, которого так и не случилось. Землянки стояли нетронутыми, плетени прорехами не зияли, завядшие грядки сохраняли не затоптанную стройность рядов, общинное поле – невеликий общипанный пяточек, жавшийся к лесу на той стороне поселка – серело оставшимися после жатвы пеньками засохших стеблей.
Решив не ломать ног и глаз в темноте, Кабаз осмотрительно переночевал на раскидистом тополе невдалеке от поселка и только утром приступил к обшариванию землянок. Бесполезно! Народ уходил не враз и без спешки – все ценное забрали с собой: ни копий, ни луков, ни завалящего вшивого ножика. Оружием разживаться придется в другом-каком месте. Не всем же Безродным свезло удрать вовремя? Поближе к Великой наверняка начнут попадаться поселки, застигнутые врасплох. Людское оружие демонам без надобности – небось, так и валяется, где из рук выпало. Жаль только, натянутая тетива любой лук за это время испортит. Так и так ему по чужим домам лазить в поисках не согнутых к бою запасных палок. Самому сушить некогда, а жилу он натянуть какую всегда отыщет.
Несмотря на своевременный исход людей из поселка, Кабаз в чудо не верил. Не здесь, так еще где настигли местных жителей твари. Какая чудовищам Бездны разница сколько перед ними врагов? Охотник с копьем и луком демонам не противник – как бы много воинов тот Одрег на битву не выставил. А в том, что здешний народ удрал под защиту Миртов Кабаз нисколько не сомневался. Сам туда когда-то бежал. Давно это было. Сейчас там, за озером, одни только кости обглоданные. Много костей.
* * *
Он не ошибся. Еще через неделю пути Кабазу, наконец, повстречался разоренный чудищами поселок. Вернее становище – небольшую поляну покрывали частично заваленные шатры. То ли клан этот вел кочевую жизнь, не растя пшеницу и овощи, то ли демоны застали Безродных во время похода. Теперь уже не узнать, да и не важно ему оно было. Погиб какой-то народ и погиб. Чем он раньше жил – разницы нет. Теперь все в Долине мертвы.
Обглоданные не то тварями Бездны, не то шакалами – а скорее, и теми, и другими – останки начали попадаться еще на подходе к поляне. Видать, народ разбегался куда не глядя. Одних чудища сразу настигли, другим удалось пожить дольше. Может, кто и ушел от погони. Неважно. Итог все равно один – смерть в зубах. Хоть на этом краю Долины, хоть под западными горами. Только остров спасти мог, и он спас. Но только его.
Кабаз смахнул, выступившую под глазом слезу, стиснул зубы покрепче и потопал осматривать шатры. Ему повезло – подходящий не натянутый лук отыскался под ворохом сшитых между собою шкур, некогда бывших чьим-то жилищем. Едва ли переносным – теперь Кабаз это понял. Тяжеловата ноша, повсюду тягать за собой. Значит, все же поселок. Ручей рядом есть, а стало быть одной охотой кормились. Или набегами на соседей. Инга рассказывала, что и такие разбойничьи кланы в Долине имелись. Придут по ночи, порежут, пожгут, заберут до чего дотянутся – и тикать. Еще и баб увести-уведут, коль получится. Но теперь к ним самим пришли.