Страница 7 из 54
– Ко мне домой, – скупо ответил он. – Там я с тобой расплачусь.
– О, это дело! – растянула рот в улыбке она. – Я ж говорила, еще надумаешь, – она сжала рукой его колено.
– Руки убери, – брезгливо поморщился он.
Только в лифте он смог, как следует, рассмотреть ее. Изможденное худенькое лицо, бескровные губы, щербинка между передних зубов, светлые, тонкие, невесомые волосы. В ней была какая-то хрупкость, надломленность. Вся она похожа была на бабочку, жалкого летнего мотылька, с облетевшей пыльцой на истонченных крыльях. Глаза ее были светло-голубые, прозрачные, но зрачки, вероятно от яркого света после темноты, так расширились, что взгляд казался черным, пугающим, манящим.
Что-то странное промелькнуло в душе, когда Александр взглянул на ее лицо. Какое-то смутное дежа-вю, ощущение, что где-то он уже видел ее, давно, бог знает, когда… Он отвел взгляд, пытаясь отогнать наваждение.
В квартире она остановилась на пороге, робко взяла из его рук купюры и покосилась в сторону кухни. Он вспомнил ее слова о том, что она с утра не ела. Избавиться от ночной гостьи хотелось нестерпимо, но выгнать ее, голодную, он почему-то уже не мог.
– Идем, – сердито сказал Тагильцев. – Поешь что-нибудь и поедешь.
– Ага, ага, – благодарно закивала девчонка. и, затем, добавила. – Меня, кстати, Лена зовут.
– Очень рад, – отозвался он.
Никакой особенной еды на кухне не нашлось – он редко питался дома. Удалось все же обнаружить хлеб, масло, несколько сортов сыра. Елена жадно накинулась на еду, затем придирчиво понюхала ломтик сыра.
– Испортился! – авторитетно заявила она. – Видишь – плесень?
– Это бри, – неохотно объяснил он. – Он и должен быть с плесенью.
– Фигня какая-то, – пожала плечами она, но сыр все же съела.
Насытившись, и выпив чаю, она начала клевать носом, несколько раз широко зевнула. «Черт возьми, что мне с ней делать теперь? – в раздражении думал он. – Выставить? Чтобы этот ее Рафик снова отправил ее на шоссе? Вот дерьмо, и зачем я только остановил машину?»
– Сколько будет стоить целая ночь? – спросил он.
– Что? – она удивленно заморгала. – А тебе зачем? Нуу, баксов двести…
– Позвони своем Рафику и скажи, что я… снял тебя до утра, – объяснил он. – Потом можешь помыться – ванная вон там, и лечь спать в комнате для гостей. Утром уедешь!
– Ух ты… – протянула она. – Слушай, а это… И че, ты меня за всю ночь не тронешь? Может, ты импотент или педик?
Он невольно улыбнулся.
– Нет, ни то, и ни другое. Я просто нормальный.
Она пристально посмотрела на него:
– Неет, нормальные – они другие. А ты… Хороший ты мужик, отзывчивый! На том и погоришь… Жалко!
Она придвинулась ближе и с неожиданно робостью потерлась головой о его плечо.
И снова что-то кольнуло в груди – какое-то смутное полувоспоминание, как будто давний забытый сон. Александр отодвинулся.
– Это мы еще посмотрим, – отозвался он. – Все, располагайся. Спокойной ночи.
Он вышел из кухни, прошел в кабинет и включил ноут-бук. Нужно было еще поработать над документами.
Уже глубокой ночью, покончив, наконец, с делами, он, проходя по коридору, услышал какой-то шум из гостевой комнаты. Дверь была приоткрыта. Тагильцев заглянул, и увидел Елену, спавшую на диване. Девушка беспокойно металась во сне, бормотала что-то, вскрикивала. Ее влажные от пота волосы золотистой волной растеклись по подушке.
Александр вошел в комнату и склонился над спящей… На секунду им овладел какой-то непонятный беспричинный страх, отчаянное наваждение – ему вдруг почудилось, будто лежащая перед ним девушка мертва, он же стоит над ней, оглушенный болью, и не понимает, что теперь делать.
Тряхнув головой, он отогнал страшное видение и дотронулся рукой до лба Елены.
– Тише! – прошептал он отчего-то дрогнувшим голосом. – Тише! Все хорошо. Спи!
Девушка сдавленно застонала, потом, не открывая глаз, нашарила его руку и вложила в нее свою маленькую, холодную ладонь, доверчиво и мягко.
Он смотрел на нее, спящую, вцепившуюся в его руку, испуганную, загнанную и не понимал, что ему делать. Неужели выставить ее завтра с утра, чтобы этот Рафик снова заставлял ее продавать себя и отбирал деньги? Невозможно! «Она мне никто! – напомнил он себе. – Пару часов назад я и не подозревал, что она существует!» Он удивлялся самому себе – никогда не был сентиментальным святошей, спасителем угнетенных и обиженных. И вдруг…Так и не разобравшись со всеми этими внутренними противоречиями, Тагильцев отправился спать.
Утром его разбудил аппетитный аромат из кухни. Он прямо-таки остолбенел, увидев на столе яичницу, гренки, свеже сваренный кофе. Елена сидела у стола, спиной к двери и машинально рисовала что-то на салфетке огрызком карандаша. Осторожно заглянув через ее плечо, он сумел рассмотреть каменную стену – какой-то средневековый замок что ли, полосу леса на горизонте, и всадника, скачущего к замку. Он еще удивился тому, что уличная проститутка грезит, оказывается, такими романтическими картинами. В эту минуту Елена почувствовала его присутствие и обернулась, смущенно скомкала салфетку.
– Я тут… Ну типа приготовила кое-что. ну… эт самое… спасибо, что приютил. Я пошла?
Она поморгала своими прозрачными, как речная вода, глазами.
– Послушай, – начал Александр. – Я не хочу… не могу так отпустить тебя.
– Правда? – ее лицо осветилось улыбкой. Из-за щербинки между передними зубами она казалась особенно беззащитной, совсем детской. – Ты что это, решил на мне жениться?
– Нет, – усмехнулся он. – Этого обещать не могу. Но могу предложить тебе поработать у меня домработницей. Сама видишь, я живу один, домом заниматься некогда. Мне нужен кто-нибудь, кто будет готовить, убираться, ходить по магазинам… ну и все остальное. Согласна?
– Слушай, ты че, псих? – она испытующе посмотрела на него. – Почему вдруг я?
– Потому что мне так хочется, – отрезал он. – Можешь считать, что я выторговываю у бога индульгенцию на последующие грехи.
– Индуль – что? – переспросила она. – А Рафик? Он же меня все рано найдет.
– Ну, на этот счет можешь не беспокоиться, – пообещал он.
С его возможностями и связями в милиции, ему ничего не стоило выяснить личность этого Рафика и сделать так, чтобы Елену он больше не беспокоил.