Страница 111 из 113
От этого ощущения его всего выворачивало. Год. Смог бы он продержаться? Или уже через месяц, неделю, день найдёт повод написать, позвонить, услышать её голос?
Впервые за долгое время он не был в себе уверен.
— Значит, на паузу… — её голос был грустным. — Хорошо. Только пожалуйста, пообещай… — она посмотрела на него умоляющим взглядом и, тяжело вздохнув, продолжила, — пообещай, пожалуйста, каждый день желать мне доброе утро и спокойной ночи, — она улыбнулась. В её глазах снова блеснули слёзы.
Он обнял её, крепко прижал к себе так сильно, как будто хотел, чтобы она полностью растворилась в его объятиях, чтобы они стали просто единым целым. И снова запах. Её запах. Волосы, кожа. Он как будто хотел в последний раз надышаться, навсегда запомнить ту, которую вот-вот должен будет оставить. Навсегда…
— Хорошо. Обещаю. Правда, это будет уже не совсем пауза, но обещаю.
Он нежно поцеловал её в губы, ещё раз ощутил сладковатый вкус. Ослабил объятия. Последний раз посмотрел в её глаза. Повернулся, всё ещё держа её за руку, и сделал решительный шаг в сторону гостиницы, нехотя разжимая пальцы.
Она держала его за руку, пока он не сделал этот первый шаг. Она до последнего надеялась, что он остановится, что её взгляд, слёзы, прикосновение заставят его передумать. Но он шёл дальше. Она стояла и смотрела, как он уходит. Она не могла больше сдерживаться. По её щекам катились крупные слёзы. Она беззвучно плакала. Постояв ещё немного, она медленно направилась в сторону дома, ловя на себе удивлённые взгляды прохожих.
Он буквально задыхался. Ноги не слушались. В ушах шумело. Выйдя из сквера, он прошёл ещё несколько десятков метров и остановился.
«Кир! Что ты творишь? Ты встретил женщину, без которой мир уже не будет прежним. Ты просто не имеешь морального права её отпускать…» Он резко развернулся и побежал назад. Секундная слабость, всплеск гормонов.
Её уже не было. Он до скрипа стиснул зубы, опустил голову, повернулся и уже не спеша побрёл в сторону отеля.
***
До выселения из номера оставалось меньше получаса. Он поднялся в номер, забрал вещи и спустился в лобби. Рассчитавшись за услуги прачечной, он сел на диванчик и стал ждать Сергеева. На душе алмазными когтями скребли кошки. Какое-то смутное предчувствие, природу которого он не мог понять. Он вспоминал сегодняшнюю встречу, разговор, прощание. Как бы ему хотелось сейчас всё бросить. Поменять билет.
Появился Борис, и они вышли на улицу. Кир взглянул на часы. Времени оставалось в обрез. До объявления посадки оставалось всего полчаса.
Кир вызвал такси. Водителей не было. Он отменил заказ и попробовал ещё раз. После длинного ожидания система назначила водителя. Через семь минут белое авто с наклейками такси въехало на парковку перед гостиницей.
— Парни, в аэропорт? — спросил водитель.
— Да, — ответил Кир, ставя чемодан в багажник и садясь на заднее сиденье, — что-то машина долго не назначалась. Отказ за отказом.
Борис тоже кинул свою сумку в багажник.
— Так это же аэропорт! — водитель усмехнулся. — Вы на цену посмотрите! 250 рублей! Кто же за такие деньги поедет. Я бы тоже отказался, но у меня лимит отказов на сегодня закончился, так что так уж и быть, поехали…
Кир пристегнулся, и машина выехала с парковки. Он нервно смотрел на часы. Проспект был практически пустым, поэтому таксист ехал на грани разрешённой скорости, ловко маневрируя и перестраиваясь в потоке.
Кир молча смотрел в окно. В глазах читались нескрываемая боль и грусть. Машина уносила его всё дальше на запад по дороге из города.
Не доезжая развязки с эстакадой, возле указателя со стрелкой и надписью «Аэропорт 0,8» водитель сбавил скорость и включил поворотник. Однополосная дорога серой лентой тянулась вправо, мимо бочек с топливом, мачт антенн глиссадного радиомаяка, обнесённых высоким бетонным забором с колючей проволокой, и берёз вдоль дороги. Вдалеке виднелось небольшое здание с синими зеркальными стёклами на фасаде, серым кантом плоской крыши и объёмными синими буквами «Аэропорт» над ней.
Кир вспомнил, как всего несколько дней назад привозил сюда араба.
Машин на паркинге не было. Выйдя из такси, Кир и Борис взяли вещи и пошли в сторону входа. Что-то было не так. Кир взглянул на часы. Зайдя внутрь, он посмотрел на табло. Их рейс задерживался на два часа, и это было проблемой.
Борис вопросительно посмотрел на Кирилла.
— Что делать будем?
— Не знаю. У нас сейчас из-за этой задержки весь маршрут рухнет… — Кир нервно посмотрел на табло, прикидывая время. — Пошли решать проблему.
— Как? — взгляд Бориса выражал искреннее недоумение.
Кир не ответил. Он повернулся и пошёл в сторону лестницы. На втором этаже, в небольшой комнатке, располагался офис представительства авиакомпании. Молодой человек в рубашке с приколотым к груди значком вопросительно посмотрел на них.
— Здравствуйте, — сказал он скучающим тоном, — чем могу помочь?
— Добрый день, — голос Кира звучал спокойно, но в нём уже чувствовались нотки раздражения. Он сам заметил эти изменения и удивился. Раньше такого почти не было. Ему становилось сложно контролировать свои эмоции. Он сделал глубокий вдох. — У нас задержка, нужно связаться с офисом, с диспетчерами и как-то решить вопрос либо с задержкой, либо с билетами на другой рейс. У нас два стыковочных рейса, и похоже, мы на оба опаздываем.
— Одну минуточку, — молодой человек щёлкнул мышью и посмотрел в компьютер. — Дайте, пожалуйста, ваши документы.
Кир и Борис положили свои паспорта на стойку. Молодой человек взял документы и уставился на экран.
— Маршрут у вас сложный, — произнёс он через минуту. — Сейчас позвоню в диспетчерскую, объясню. Пассажиров с пересадкой много, ваш самолёт могут попридержать. Если нет — по прибытии идите в офис авиакомпании.
— А нам сейчас что делать? — спросил Кир с нажимом.
— Ждать вылета. Задержка по нашей вине, дальше всё решает авиакомпания. Извините.
— Спасибо, — сухо ответил Кир, взял паспорт и вышел. Борис молча проследовал за ним.
Спустившись на первый этаж, они устроились на сиденьях, обтянутых синим дерматином. Кир достал телефон и написал ей:
«Город не отпускает». И смеющийся до слёз смайлик.
«Я, конечно, понимаю, что ты не хотела, чтобы я улетал, но чтобы вот так…»
«У нас задержка. Два часа. Признавайся. Это твоих рук дело? Ты наколдовала?»