Восьмые

Кэмерон

Свисток сработал как рубильник, разом обесточив все за пределами белой разметки. Ноги сами понесли меня вправо. Я чувствовал запах скошенной травы и разогретой на солнце резины. Ной выиграл вбрасывание и уже заносил клюшку для паса. Передача вышла волшебной – Лини принял ее в прыжке, почти не сбавляя темпа.

Теперь дело за малым: растянуть их оборону. Я видел, как защита «Воронов» нервничает – они жались друг к другу, оставляя дыры на флангах. Типичная ошибка тех, кто слишком боится пропустить. Мне нужно было только вовремя открыться под пас Ноя – если этот придурок снова не решит, что он звезда Sports Illustrated, и не передержит мяч.

Я мельком глянул на их «восьмерку», перекрывающую мой коридор. Маленькая, юркая, в черном джерси. И, судя по тому, как она переминается, – с серьезным косяком в колене: под шортами блеснул каркас жесткого ортеза.

Выпустить на поле игрока с травмой против «Акул» – все равно что выставить против танка парня с рогаткой. В «Рэйвенкрофте» нас учили: видишь слабость – бей по ней без раздумий. Это не жестокость, это механика игры.

К середине третьей четверти игра превратилась в бессмысленную возню. Я посмотрел на табло: 1:0 в пользу «Акул». Мы вырвали очко во второй четверти, и с тех пор игра замерла. Нам же лучше: если «Вороны» и дальше будут метаться по полю как угорелые и орать друг на друга, к финальной сирене победа будет за нами.

Лини резко дернулся вперед, и мяч по высокой дуге вылетел из его сетки. Прямо к Ною. Тот рванулся навстречу, занося клюшку, но из ниоткуда вынырнул их полузащитник под номером «3». Раздался оглушительный треск дерева о дерево. Мяч выскочил, а кончик клюшки Ноя со всей дури прилетел ему же по шлему.

Я поморщился, подбегая ближе.

– Хватит ворон считать! – рявкнул я, не сбавляя темпа.

– Да тут кроме этих ворон и считать-то нечего! – огрызнулся Ной, уже отступая на фланг.

Мяч тем временем прыгал от игрока к игроку. Игра в одно касание – грязная, сумбурная, совсем не тот стиль, к которому нас готовили.

– Действуй по схеме! – бросил я ему напоследок.

Мяч снова оказался у третьего номера «Воронов», который рванул вперед. Он технично обошел нашего запутавшегося нападающего и приготовился к броску.

Твою мать!..

Я рванул наперерез, заметив, что Лини уже заходит с другой стороны. Кто-то из нас должен был «закрыть» его раньше, чем противник совершит бросок. Счет шел на миллисекунды.

Краем глаза я увидел замах. Третий номер выдал мощный шот[7]. Мяч, бешено вращаясь, понесся к воротам. Я вытянулся в прыжке, едва задев его кончиком сетки – лучше уж аут, чем гол.

Бесполезно. Траектория не изменилась. Белый мяч по-прежнему летел прямиком на Оливера.

– Давай, Ол! – прорычал я.

Вратарь взмыл вверх, перекрывая верхний угол, но мяч прошил воздух, пронесся в дюйме над перчаткой и впечатался в сетку.

Надсадный рев сирены ударил по ушам. 1:1. «Вороны» сравняли. Трибуны старшей школы Сильверпайна взорвались так, будто они выиграли чемпионат штата.

Мы ушли на перерыв перед решающей четвертью. Втиснувшись в круг команды, я грубо хлопнул Оливера по наплечнику.

– Как можно было его пропустить? – Мой голос прозвучал резче, чем следовало. – Мы сотни раз отрабатывали центр. Почему ты берешь только верх?

Оливер беспомощно развел руками, пряча взгляд за решеткой шлема.

– Отстань от него, Кэм. – Ной втиснулся между нами, тяжело дыша. – Винить надо не его, а тех, кто вообще допустил этот прорыв.

– Намекаешь, что это мой косяк?

– Наш, – поправил он, тыча пальцем мне в грудь, а затем в свою. – Мы их недооценили. Думали, это будет прогулка за грантом. Их третий номер играет по-грязному, жестко, а эта шестая… она выдает чертовски точные передачи. Если стянуть их в центр, можно попробовать пробить через полузащиту.

Он был прав. «Вороны» вцепились в Ноя как клещи, зная, что он наш главный снайпер. Лини тоже облажался – вместо того чтобы пасовать мне, он пытался всучить мяч девятому номеру, который сегодня явно забыл, какой стороной держать клюшку.

Я обернулся к полю. Игроки старшей школы Сильверпайна ликовали. В их центре стояла та самая «восьмерка». Она что-то горячо обсуждала с шестым номером, и я заметил, как она осторожно пробует колено, слегка сгибая его под нагрузкой.

– Ну вы даете, парни, – раздался сухой голос Маркуса. Он встретил нас у скамейки, сжимая планшет с тактической схемой. – Ладно, Оливер. – Тренер кивнул вратарю, который нервно теребил сетку клюшки. – Но ты-то, – взгляд переметнулся на Ноя, – как мог прохлопать такой простой чек?

– Я его не прохлопал! – взорвался Ной, срывая шлем. Лицо было пунцовым, волосы прилипли ко лбу. – Этот придурок просто вписался в меня на полной скорости!

– Ага, конечно, – усмехнулся Маркус. – Я с другого конца поля слышал, как твоя клюшка щелкнула по забралу. Звон стоял на всю округу.

Парни разразились хриплым, уставшим смехом. Лини похлопал Ноя по наплечнику, но тот лишь раздраженно отмахнулся.

– Потому что тактика – отстой! – не унимался Ной. – Мы играем в их игру. Нужно разорвать оборону, вытянуть этих цепных псов в центр, и тогда мы прошьем их с фланга.

Маркус нахмурился. При всей придурковатости Ной иногда выдавал идеи уровня национального чемпионата. Нам нужно было перестать осторожничать. Раньше, в мужском лакроссе, проблему решили бы парой жестких силовых приемов в корпус, просто высадив половину их команды на газон. Но с новыми правилами приходилось хитрить.

– Ты прав, – наконец выдавил Маркус, потирая переносицу. – Тянем их в центр. Ной, твоя задача – кошмарить защиту. Заставь их поверить, что вся игра идет через тебя.

– Сделаю в лучшем виде, – кивнул Ной, и в его глазах вспыхнул жадный азарт.

– Линкольн, – тренер переключился на четвертого номера, – твоя зона – правый край. Никаких «дыр». Любую попытку прохода справа гаси в зародыше.

Лини молча кивнул, перехватывая рукоять. Наконец Маркус добрался до меня.

– Идем правым флангом. Ведем мяч через полузащиту короткими пасами. И в решающий момент – резкий диагональный перевод в центр на Кэма.

Я кивнул, мысленно прорисовывая маршрут. Правый фланг, растяжка, серия быстрых передач… и я врываюсь в «краску»[8] на финишную прямую.