Тайны древних

— Ты сам сказал, что все мы здесь взрослые люди. Хотели честности? Получайте. И давайте уже будем честными до конца. Я не люблю никого из вас, но вы оба мне нравитесь. Не случись этого похода, не забрезжи надежда на перемены, я без раздумий бы выбрала Арчи. Дослушай! – повысила она голос, затыкая открывшего было рот Яра. – Мне не впервой отношения со смертным. Я пережила уже не одного любовника. А ты, Яр.. Ты – из другого мира. Мы слишком разные. Но..

В этот миг Арчи дико захотелось заткнуть уши. Он не желал знать про это «но». Какое, к Зарбагу, «но»?

— Но если сейчас в месте силы мы найдем способ снять наше проклятие, – продолжила Аника топтать его сердце. – Ты станешь отцом моих детей. Из тебя выйдет лучший отец, чем из кого бы то ни было. Жестоко? Да. Но вы виноваты сами. Сейчас я пойду спать, и, если кто-то из вас еще раз поднимет эту тему до возвращения на север, пеняйте на себя.

Договорив, Аника отвернулась от них и быстрым шагом двинулась в сторону лагеря. Яр прожег Арчи ненавидящим взглядом, но слов, чтобы озвучить свой гнев, не нашел, так что через пару мгновений Монк остался один.

На душе было мерзко, мысли прыгали в голове одна другой гадостнее. Что дал ему этот разговор? Полегчало от откровений любимой? Едва ли. Лучше бы они продолжали играть в загубленную нетерпением Яра игру. Ему только что указали на его место, кинув при этом кость слабой надежды. Окажется место силы пустышкой – у него будет шанс стать любовником Вечной. Но хочет ли теперь он того? Арчи прислушался к себе. Да, Зарбаг побери! Он этого хочет! Без ответной любви, ну и черт с ней! Переживет как-нибудь.

А еще он понял, что уснуть в ближайшее время у него едва ли получится. И, если Яру, судя по направлению его бегства, хотелось побыть одному, то его ноги сами собой понесли к дому Жака-Лентяя. Теннарий – как раз та компания, что ему сейчас требовалась.

Размеры игрушечного городка не предполагали долгих путей. Минуту спустя он уже стоял возле облокотившегося на оконный проем Канта и слушал похрапывание многоликого психа.

— Скажи, ты любишь свою жену? – спросил Арчи.

Теннарий аж кашлянул.

— Неожиданно. Имей в виду, я не хочу знать причин, подтолкнувших тебя к такому вопросу. Разбирайтесь в своем треугольнике сами.

— Но все-таки?

— Конечно, люблю!

— Больше севера? Больше Лесного предела?

— Генерал, не напрашивайтесь на грубость.

— Значит, ты не такой, как все, – вздохнул Арчи. – А дети у вас есть?

— Есть. Дочке цикл. К следующей весне сделает меня дедом. А вот сын погиб. Лесной предел у меня его и забрал. Дело далекого прошлого. Расспросов и соболезнований не нужно.

— Ладно, не лезу, – примирительно пообещал Арчи. – Только про следующую весну не понял. Почему следующей?

— Так у Вечных беременность длится гораздо дольше. Вон, у той же Сары почти и не видно, что живот расти начал, а ведь восемь месяцев с Бури прошло.

— Сара беременна? – удивился он.

— А как же. Сейчас время такое – все наши женщины в положении. Советница Аника – редкое исключение. Кстати, ты обратил внимание, что пленницу она била исключительно по лицу?

— Дела, – только и протянул Арчи. – Теперь я понимаю, почему Сара решила плюнуть на все и сдалась.

— Сдалась? Ее сдерживают только путы. Не забывай, что она получила жизнь и доставку домой, а мы то, что имели и так. Я бы не стал называть это сдачей.

— Да и Зарбаг с ней. Император все равно не подпишет мир с этой сукой. Она просто отсрочила приговор.

— Когда-нибудь все мы умрем, – философски изрек Теннарий. – А ты бы все же поспал. Завтра чересчур важный день. Возможно, самый важный во всей нашей жизни. Вон дом рыбака – вроде там кровать есть. Я разбужу тебя, как этот проснется.

* * *

Но разбудил его не Кант, а донесшийся с улицы душераздирающий вопль. Арчи мигом вскочил с лежанки. Ну и запах! И как он вчера сюда лег?

— Пусти! Пусти меня, кусок дерьма! – орал незнакомым голосом кто-то.

Арчи выбежал наружу. Понятно. Выделывая в воздухе замысловатые кульбиты, в паре ярдов над мостовой извивался окутанный серым маревом голыш.

— В храм рвется, – объяснил заметивший его Кант.

— Мне меняться пора! Мое время вышло! Пусти! – верещал Жан-лентяй. Судя по всему, это еще был он.

— Зови проповедника.

Теннарий, как и всегда, оставался спокоен.

— Отпусти, мразь! Отпусти, дьявол тебя побери!

— Дьявол? – поднял бровь Арчи. Это он про Зарбага, что ли?

— Пусть поорет, – кивнул на голыша Кант. – Мы никуда не торопимся.

И чудик продолжил орать. Минут десять рвал глотку. На шум уже пришел народ из поднятого спозаранку лагеря, а он все не унимался.

— Боюсь, это надолго, – предположил Дамаран. – Мы пошли вскрывать цитадель, а ты последи. Может, все же надумает пообщаться.

— Тоже останься, пожалуйста, – шепнула Арчи на ухо Аника. – Теннарий, конечно, не Эркюль, но полного доверия у меня ни к кому из Мудрецов нет. Вдруг получится разговорить в наше отсутствие.

Разобрав смысл просьбы, он ощутил облегчение. Идти в место силы ему после вчерашнего и так не хотелось. Услышать еще раз: «Яр, ты станешь отцом моих детей.».. Нет уж, спасибо. Лучше он с Кантом чудика постережет.

Через пару минут их снова осталось трое. А еще через пять в их компанию начал пробиваться четвертый. В нескончаемой ругани лентяя стали проскакивать мгновения тишины, когда тот неожиданно замирал и принимался мелко трястись. Эти похожие на конвульсии паузы постепенно делались чаще и длились все дольше. Наконец тело голыша выгнулось дугой, и раздался голос проповедника:

— Удерживать человека подъемником.. Тьма уже поглотила вас. Отпустите несчастного. Вы же видите, как он мучается.

— Отпустите! Отпустите! – вновь заголосил Жан-лентяй. – Мое время! Мое время вышло! Мне нужно в храм..

Крики сменились рыданием. Потом голыш застонал и заохал, словно роженица, у которой что-то пошло не так. Затем снова завыл навзрыд. И, вдруг замер, затих.

— Давай уже, проповедник, вылазь, – позвал Арчи. Но, зазвучавший в ответ хриплый голос принадлежал не Хиллю.

— Приветствую вас, Потерянные. Отпустите. Я не убегу.

Арчи повернулся к Теннарию, но тот только покачал головой. Правильно – незачем рисковать.

— С кем имеем честь общаться? – вежливо поинтересовался Кант.

— Меня зовут Тахир. Тахир-скалолаз. Я поднимаюсь к гнездам за птичьими яйцами.

— А почему мы должны тебя отпустить? Разве ты не подчиняешься проповеднику, как другие?