Страница 15 из 16
– Не откажи по случаю такого события.
Участковый вздохнул, сказал тост, потом одобрительно хмыкнул.
Выйдя из кухни, молодожены подали участковому блины.
– Ну, молодежь, что я хочу пожелать… пусть в вашей жизни не будет большей беды, чем расставание нынешней ночью. В общем, считайте, что самое плохое уже было, теперь только хорошее.
Участковый, довольный, что всё разрешилось само собой, хотел уже уходить, но тут появилась бабка Василиса и схватила его за руку. – Семен Захарович, вот тебя мне и надо… кража у нас, замок на погребе сорвали…
Иван Савкин сразу отвел мать в сторону. – Это ты вчера закрыла погреб? Что за привычка все под замком держать? Ничего у тебя не украли, иди вон лучше внука поздравь.
Василиса Егоровна, не успев понять, зачем сын взломал погреб, переключилась на молодых, достав аккуратно сложенные купюры, которые копила на свадьбу.
Под шумок никто и не заметил, что Александр и Наталья вскоре выскользнули из дома и уехали на мотоцикле.
Кровать так и стояла не расправленная, словно ждала их. Задёрнув шторы и оставшись в полумраке, стояли, взявшись за руки.
– Нас потеряют, – сказала она.
– Ну, теперь же мы вдвоём потерялись, поди догадаются, – сказал он.
Гости тем временем веселились. И Василиса Егоровна тоже. Она и не догадывалась, что закрыв вчера погреб, на всю ночь оставила в нем внука.
***
После свадьбы Иван и Санька первое что сделали, так это сняли все замки с сараюшки и погреба. Чтобы даже следа от них не осталось.
– А как же без замка? – расстроилась Василиса Егоровна.
– Ты, мать, в магазин идешь, двери дома без замка оставляешь, а на погребе у тебя замок. Всё! Никакого замка больше не будет!
– Да-да, бабуля, это точно, – поддакнул молодожен Александр Савкин.
Баня
– Говорят, ты женишься. И не смотри на меня так, я сам удивился. Вроде Людка Лыкова тебе не нравилась никогда…
– Ты что, Саня, с дуба рухнул? Где такую сплетню подобрал? Скажешь тоже – женишься! И на ком? На Людке? Даже не думал.
– Ну, не знаю, Гриша, думал ты или нет, а мать вчера пришла из магазина и похвасталась: гляди, мол, дружок твой кочевряжился до двадцати пяти годов, а все равно «окольцуют» его, Людмила-то Лыкова уж сколь сохла по нем, видно добилась своего…
– Да ни сном ни духом… ты чего Саня?
Сашка Полищук мотнул кудрявой головой, с шумом пододвинул табуретку в сенях к небольшому столу: – Надо же, опять бабские сплетни.
– А может это твоя Наташка пустила слух? – спросил неженатый Григорий, который никогда Людмилой не интересовался. И даже, напротив, узнав, что Лыкова вздыхает по нему, еще больше зазнался, ну вроде гордость взяла немного. – Подруги ведь они с твоей женой, – сказал Григорий.
– Нееет, зачем ей… да и некогда, с сыном возится, мал он еще, глаз да глаз нужен. – Сашка махнул рукой. – Да ладно тебе, забудь. Садись лучше, пока моей нет, плеснем немного, а потом в баньку, я растопил как раз.
– А Наташка где?
– Да к сестре убежала, мальца к бабке увели, мать тоже у бабки, а батя на работе.
Друзья уселись, достав нехитрую снедь. Несмотря на теплый летний вечер, в сенях было прохладно, пахло мятой, собранной в огороде Сашкиной матерью.
Санька открыл дверцы шкафчика, оглядев, что там внутри, и с досады, хмыкнул. – Ах, ты, забодай тебя комар! Спрятала! Ах ты, Натаха, успела уже тут прошуршать!
– Нету что ли? – спросил Гришка.
– Погоди, я счас, знаю, где мать прячет, недавно поставила, уже должна быть готова, – Санька взял тару и пошел к бане, но подъехавшая за воротами машина, отвлекла его.
–О-оо, бригадир прикатил, как всегда, не вовремя. Чего ему надо? Не моя смена! – Санька вручил тару другу. Сбегай пока в баню, там под полком накрыто, нацеди… а я пока узнаю, чего Иванычу надо, неужели на работу хочет выдернуть…
Гришка хорошо знал Сашкину баню. А точнее сказать, это баня Сашкиных родителей, построенная еще, когда Санька был маленьким. Но до сих пор банька отличалась своей добротностью, и Григорий нередко приходил попариться.
Уже в предбаннике чувствовалось тепло. Он нырнул в баньку, ощущая, как мягко она нагрелась, и предвкушая, как хорошо они с Санькой посидят, а потом попарятся, а потом еще посидят. Сунулся под полок, где должны были быть банки. Но под старым потёртым полушубком лежали только веники – видно так их прикрыли.
Григорий разочарованно вылез и уже хотел выйти, как послышался девичий смех и дверь в предбаннике скрипнула. По голосу узнал Наталью, Санькину жену. И вроде ничего не украл, но быть застигнутым в чужой бане – испугало его.
Он и сам не ожидал, как снова нырнул под полок, укрывшись полушубком, которому, конечно, не место в бане, а просто завалялся тут. Да еще скамейка, стоявшая рядом, прикрывала его.
Думал, она уйдет скоро. Но Наталья, наоборот, вошла в баню, а за ней Людмила Лыкова – статная незамужняя девка, давно неравнодушная к Григорию.
Смеясь и перекидываясь шутками, девчата громыхнули тазиками, поставив их на скамейку. Гришка замер, укутавшись с головой, да еще какое-то барахло лежало под полком, которое спасало его от девичьих взглядов. Он сразу вспотел от мысли, что его застанут в чужой бане… да еще подумают, что подсматривает… и за кем? За чужой женой и за Людкой, которая ему на дух не нужна.
Наташка с Людмилой посмеивались, запарив веники, шлепая по полу босыми ногами. Григорий в крошечный просвет, можно сказать, одним глазком, видел, как мелькают ноги по колено, и он сразу заметил именно пятки Людмилы. На что обычно обращают внимание парни? На «глаза». А тут пятки! Вот бы никогда не подумал, что будет пялиться на женские пятки. Да и коленки у Людки хороши.
Он на время забыл даже об опасности быть обнаруженным, и все смотрел, на Людмилины ноги, слушая ее заливистый смех.
– Ой, а хорошо, что позвала в баньку, а то у нас веников-то нет, не заготовил еще папка нынче-то… ой, горячо!
Гришка затаил дыхание, боясь, что его заметят. И что сказать? Если сказать, что пришел по поручению Саньки, значит выдать друга. А если промолчать, тогда подумают, что подглядывает… стыд и позор на всю деревню. Он и пацаном-то такими делами не занимался.
Так и лежал Гришка, прикрывшись овчинным полушубком, спарившись и думая лишь о том, скорей бы девчата вышли из бани.