Страница 14 из 16
Домой Наталья вернулась одна. А ведь задумано было совсем по-другому. Тамара весь дом полностью предполагала на эту ночь отдать молодым, а сама собралась переночевать у сестры Татьяны. У жениха гулять, а у невесты – ночевать.
В спальне уже была подготовлена кровать с новым постельным комплектом, пышными подушками и новеньким покрывалом.
Наталья, увидев нарядную кровать для брачной ночи, выбежала в зал и зарыдала.
– Вот что мы должны думать? – запричитала Тамара. – Куда он делся? А вдруг сбежал? А? Может такое быть?
– Нет, не может! – закричала невеста. – Не может он так сделать!
– Ну ладно, не может, значит ждать будем, ложись, доча, отдыхать надо, намаялась ты…
Тамара вышла и прикрыла дверь. Наталья не заметила, сколько времени просидела, почти не шевелясь. Она вспоминала, все ли осмотрели, везде ли заглянули, ведь кто-то говорил, пройти по картошке, вдруг в ботве где-то, может плохо ему стало.
Она прислушивалась к каждому шороху, казалось, сейчас стукнет щеколда, скрипнут половицы от Санькиных шагов.
Так прошло почти полночи. Она разделась, сняв, наконец, свадебное платье и фату. Потом снова присела, глядя на неразобранную кровать.
Сегодня, этой ночью, на этой кровати, они должны быть вместе… где же он…
Она снова заплакала. Никто не знает, даже подружка Света, которая была свидетельницей на свадьбе, что у них с Санькой еще ничего не было. Кроме поцелуев, ничего. Они ждали этот день, эту ночь.
Тамара, полусонная, снова заглянула. – Ну, ляг ты отдохни, что ты себя изводишь, одни глаза вон торчат, вымоталась вся…
– Не могу я спать, ты иди, я посижу.
Но под утро Наташа все же прилегла, но не на кровать, а на диванчик.
Ей все чудилось, что стукнула калитка и что Санька сейчас придет.
Рано утром, плеснув водой в лицо, Наталья натянула простое платьишко из голубого ситца и выкатила велосипед.
– Куда ты? Сейчас Николай приедет, увезет нас… хотя чего торопиться, новостей все равно нет. Ну, если ты решил пошутить над моей дочкой, я тебя в порошок сотру, – ворчала Тамара, уже не зная, что думать об исчезновении жениха.
***
Савкины в эту ночь тоже не ложились. Иван несколько раз прикорнул, да и то минут на пять. А Галина то выходила на улицу, то возвращалась в дом. Сестра и племянницы, да еще две подружки убрали со столов, перемыли всю посуду. В холодильниках стояла еда на второй день, оставалось только разогреть… но никакого настроения не было. В голове только одни мысли: где сын.
Иван, мотнув от усталости головой, пошел умываться.
– Ваня, корову там выгони, – горестно напомнила Галина.
– Ты сиди, я управлюсь, – пообещал муж. Мыслями он уже был рядом с участковым, поглядывая, когда же подойдет Семен Захарович. То, что сына надо искать, он не сомневался.
Выгнав корову, заглянул во двор к матери. Там, кроме кур, никого не было. Старая уже, да еще оглохла пару лет назад. Из всех гостей, одна лишь бабка Василиса не знала, что приключилось с внуком, потому как ушла раньше всех. А когда домишко ее осматривали, так и не поняла, кого ищут, думала, молодежь развлекается.
Иван Савкин зашел во двор матери, сделал это, скорей по инерции, мелькнуло, что надо курам сыпнуть, вдруг Василиса еще спит.
Там, в огороде, старый сарайчик с чердаком, к нему пристройка. Иван вечером, когда сына искал, подходил туда, на замке было, Василиса любит все под замком держать.
Ноги как будто сами понесли к этой сараюшке, она как на отшибе стоит.
Подошёл, потрогал замок… и вдруг стук непонятный, откуда-то изнутри. Все внутри заколотилось у Ивана, заметался, не зная, куда бежать: то ли ключ искать, то ли замок срывать.
В пристройке этой небольшая заготовка дров, всегда под крышей, поэтому сухие… вот и оказался топорик тут же. Сбил замок, дверь распахнул, а там у них в этой пристройке погреб с крышкой. И на этой крышке еще один замок (Василиса постаралась). Много лет назад обокрали ее погреб, так с тех пор замыкает его.
Иван так же яростно замок топором сбил с крышки, а у самого руки трясутся и все внутри клокочет. Поднял крышку… Санька поднимается по лесенке, дрожит весь, хоть и лето, а в погребе холодно. Хорошо, старый овчинный полушубок чудом оказался в погребе, так вот им и укрылся Санька в свою первую брачную ночь.
– Саня, да как же это… мы же искали тебя…
– Батя, закрыл меня кто-то, я стучал, долго стучал, никто не пришел.
– Так не слышно, погреб вон как далеко, а мать моя, она же глухая…
– Наташка где?
– Так дома, где ей еще быть.
– Я к Наташке поеду, – Санька скинул полушубок.
– Погоди, ты хоть домой загляни, мать успокой.
– Загляну… и сразу к Наташке.
Но ехать никуда не пришлось. Как только Галина обняла сына, приехали Локтевы. Наталья в своем простеньком платьице так и застыла у крыльца, увидев Саньку.
– Ты где был? – она заплакала, губы затряслись.
– Ой, батюшки, да в погребе всю ночь просидел, замкнул кто-то, знать бы кто так пошутил, – ответила за него Галина.
– А зачем в погреб полез? – сквозь слезы спросила Наташка.
Санька обнял ее и молчал.
– Сынок, зачем тебе в погреб понадобилось? – теперь уже спросила Галина.
– Да помидоры соленые надо было достать.
– А зачем? – снова спросила Галина.
И тут вздрогнула Тамара, а потом всхлипнула и обняла Саньку. – Ой, зятек ты мой родной, это же я виновата, и зачем я про соленые помидоры сказала…
Санька смутился и вовсе не хотел обвинять тещу. Он вообще был рад, что выбрался.
Весть о том, что Санька объявился, разнеслась быстро. Гости потянулись к Савкиным с деньгами и подарками.
Галина и Тамара в один миг повязали фартуки на молодоженов и отправили к плите, где уже соседки Нюра и Люба пекли блины.
– Подавайте гостям!
Где все это время был Санька, никто толком не понял, но было ясно одно: свадьба продолжается. Снова громко поздравляли, вручали заготовленные купюры и подарки. Пришли супруги Мишкины с торшером и, наконец, вручили подарок молодоженам.
В это время участковый Семен Захарович Забралов, нехотя, шел к дому Савкиных.
Тягостно у него было на душе от того, что столь веселое событие омрачилось исчезновением жениха.
Услышав музыку и громкие голоса, с облегчением вздохнул и перешагнул порог.
Иван Савкин, счастливый, что сын нашёлся, взял участкового под руку и завел на кухню, потом, для секретности, задернул занавеску, которая отделяла кухню от зала, и чуть ли не силой усадил на стул.