Страница 27 из 34
Глава 7
Яркое, слепящее глаза солнце, выглянувшее из-за туч, снисходительно позволяло наслаждаться своим теплом, согревая гуляющих по парку людей, наслаждающихся наступившими выходными. Лючжи, устроившись за стеклом небольшого паркового кафе, скользит задумчивым взглядом по улыбчивым лицам прохожих, щурящихся от слепящих глаза солнечных лучей, и не может разделить их хорошее настроение, как бы ни пыталась. Беззаботные, наслаждающиеся своими выходными и не даже не подозревающие о том, в какой хаос может превратиться жизнь человека всего за пару месяцев. Лючжи сжимает картонный стакан с зелёным чаем в своей ладони, ощущая исходящий от него жар, и переводит взгляд на трепещущие на ветру кроны зелёных деревьев.
С момента, как Ван Иян подарил ей гуаньдао, прошло уже три дня, и всё это время Лючжи чувствовала себя загнанным в ловушку зверем. Словно её заставили лоб в лоб столкнуться с тем, от чего она старательно убегала до этого. У неё в руках без сомнения было оружие Сы Вэй, которое та использовала в столь многих битвах, щедро окропляя лезвие кровью своих врагов. Гуаньдао, которым могла управлять лишь Сы Вэй. А теперь ещё и
она.
Лючжи никогда не держала в руках ничего острого, кроме кухонного ножа, не разбиралась в видах ни огнестрельного, ни холодного оружия и, уж конечно, не умела пользоваться им.
В тот злополучный вечер, когда Иян подарил ей гуаньдао, она долго смотрела на него, не решаясь прикоснуться, а когда всё же осмелилась достать из чехла, ощутила, как всё тело пронзает тысяча импульсов, словно всё это время она ходила без одной конечности, а теперь вернула её себе обратно. Такое чувство возникает при воссоединении после долгой разлуки: сердце с трепетом сжимается, а душа до краёв наполняется теплом, согревая и исцеляя. Именно это ощутила Лючжи, взяв в руку гуаньдао — словно зияющая в ней всё это время дыра затянулась. Она выставляет руку с гуаньдао перед собой, смотрит на играющие на остром острие блики, и ловит себя на мысли, что всё это для неё привычно. Гуаньдао ощущался в руке продолжением её самой, а в голове неожиданно проносится имя: «Чжунбань». Верный спутник. Так звали этот гуаньдао.
Лючжи делает несколько выпадов, прокручивает в руке гладкий корпус своего оружия и поражённо замирает. Откуда она знала, как управляться с гуаньдао? Почему ощущала все эти чувства? Разве можно овладеть новым навыком с первого раза, без предварительной подготовки и вспомогательных материалов? В памяти тут же всплывает воспоминание недельной давности, когда она просматривала макет сайта для музея, где среди загружённых фотографий нашла раздел с холодным оружием, среди которого были мечи и копья. Рассматривая тогда фотографии, она внезапно ощутила тянущую под рёбрами тоску, словно оружие на экране напомнило ей о чём-то безумно дорогом, чего она лишилась. Раньше Лючжи не могла объяснить, почему ощутила это, сейчас же будто впервые осознала всё. Тогда она ощутила тоску, потому что у неё не было
её гуаньдао
. Чжунбань был духовным оружием Сы Вэй, её частью и продолжением её самой, и почему-то Лючжи тоже чувствовала связь с ним.
Раньше это воспоминание вводило её в ступор, заставляя чувствовать растерянность, сейчас же — пугало. Что с ней происходило? Почему она связана с Сы Вэй? В голову неожиданно приходит мысль, что так ощущаются
воспоминания
, и это запутывает Лючжи окончательно. Разве в этом был смысл? По ночам Лючжи по-прежнему видела Сы Вэй и странный мир, в котором та жила, трагические события её жизни и людей, кажущихся до боли знакомыми. Из ночи в ночь Лючжи проживала чужую жизнь и с каждым новым разом всё меньше и меньше была уверена, что эта жизнь была действительно чужой. Она как-то смотрела программу, где разодетая в расписной платок ведунья говорила, что иногда люди, сталкиваясь с травмирующими событиями, могут видеть вспоминания о своей прошлой жизни. Могло ли с ней происходить это же? Могла ли она… вспоминать свою прошлую жизнь? Мысли об этом казались безумием, но объяснить всё происходящее с ней последние полтора месяца Лючжи не могла, готовая поверить уже во что угодно, лишь бы быть уверенной, что она не сходит с ума.
Каждое утро Лючжи просыпалась в своей постели и долго пыталась прийти в себя, сбрасывая остатки сна, а затем умывалась ледяной водой, больше не пытаясь прогонять являющееся в отражении лицо Сы Вэй. Терзаемая тревогой и волнением, она раз за разом подходила к лежащему в резном деревянном чехле гуаньдао, и словно заворожённая проводила пальцами по гладкому чёрному корпусу. Верный Чжунбань, с которым Сы Вэй прошла через столько всего, что уже и не припомнить, так и манил прикоснуться, и Лючжи раз за разом подчинялась его зову. Она никогда не видела во снах момент появления у Сы Вэй гуаньдао, но, смотря на Чжунбань в своей руке, почему-то точно знает, что они встретились в темноте и холоде, среди давно рассыпавшихся прахом и сгинувших в пропитанной кровью земле мертвецов.
Раненая, еле живая и корчащаяся от боли, Сы Вэй услышала зловещий шёпот гуаньдао и, переполняемая яростью и жаждой мести, протянула дрожащую руку к торчащему из безжизненной почвы оружию, откликаясь на зов. Почему Лючжи так была уверена, что всё произошло именно так? Чжунбань был создан, чтобы сеять хаос и разрушать, и Сы Вэй щедро поила его кровью своих врагов, позволяя забирать их души. Откуда Лючжи знала об этом? Некоторые вещи появлялись в её голове неожиданно — просто как факт. Лючжи не понимала, откуда это бралось, но почему-то была уверена, что именно так всё и было. Сейчас, сжимая в руке картонный стакан с чаем, она переводит безразличный взгляд на проходящих за окном людей, неспешно прогуливающихся семьями и наслаждающихся тёплым солнечным выходным днём, и ловит себя на мысли, что ей жизненно необходимо поговорить с Ван Ияном.