Страница 3 из 13
Что ж, у нас больше общего, чем я ожидала. Девушку насильно закрыли в больнице Швеции, она также, как и я, ненавидит своих предков. Может, это судьба встретиться нам здесь?
— Ты… Ты любила обоих мужчин, с которыми спала?
— Разовая акция. Хотела насолить отцу, подобрала время, когда он должен вернуться и соблазнила его врагов. Реакция была нечто. С большой радостью повторила бы, только бы еще раз посмотреть на лицо Моретти.
— Что с теми мужчинами?
— С вероятностью 99,9% отец их казнил. На месте противников я бы предпочла смерть, чем истязания от отца.
По описанию, отец Эльзы – страшный человек. Если ее использует физические методы наказания, мой не брезгует уничтожать морально. Хеймсон и Моретти подружились бы.
— Какими судьбами здесь ты?
Стоит Эльзе заговорить о моем прошлом, накатывают слезы. Ненавижу себя за эту реакцию, когда думаю о том, что было до Швеции.
— М… Я не помню.
— Провалы в памяти? — Улыбается она. Мне же не до шуток. Я действительно не помню многих подробностей.
Моретти хлопает глазами, прикусывает губу, стирая улыбку с лица. До нее доходит – я не шучу.
Прошлое, прошлое… Что я помню?
У Алекса был заезд, мы проиграли в схватке с судьбой, попали в аварию – машину крутило на 360 градусов. Жуткий запах приближающейся смерти проникал в ноздри и вызывал страх. Я не боялась разбиться, распрощаться с телом, меня тревожила потеря Карраса. Опасение воплотилось, стало явью, я потеряла парня, которого считала своей первой и последней любовью.
— Ты что-то вспомнила? — Едва слышный вопрос зарождает рой неприятных мурашек.
Я одновременно хочу все вспомнить и боюсь узнать правду о произошедшем.
— В ту ночь в Нью-Йорке я была не одна. Со мной был мой молодой человек, он участвовал в нелегальном заезде. — В горле образуется дерущий ком. Из-за него становится труднее говорить. — Мы попали в аварию, я отключилась. — Дальше непроглядная тьма. Не могу вспомнить. Кусок жизни оборван, на его месте черная дыра.
Девушка поднимается с кресла и подходит к окну. Снежинки медленно кружат в воздухе, напоминая о том, сколько времени я провела в чертовой клинике! Также медленно скоро и я начну сходить с ума.
— Давно ты здесь?
— Не помню.
— Когда тебя выпустят?
— Мои вопросы персонал высокомерно игнорирует.
— Как и мои. Мы бы с тобой подружились.
Я с неверием смотрю на Эльзу. Оторва и пай-девочка лучшие подружки? Большей ерунды в жизни не слышала!
Но в условиях изоляции я и не в то поверю.
— Подружились бы. Поверь. Я сама начала сходить с ума в больнице, поэтому и напросилась помощницей по кухне. Папа помог, дал добро.
Теперь понятно, как обычная пациентка лечебницы пополнила ряды персонала. Отец Эльзы хотя бы на связи с ней, пока мои забыли о существовании их старшей дочери. Предатели!
Эльза подходит ко мне и берет за руку. Огоньки в ее глазах больше не горят, серьезность их тушит.
— Я пришла не просто так. У меня есть для тебя…
Дверь в замедленной съемке распахивается перед нами.
— Новость. — Проглатывая ком в горле, заканчивает Моретти, глядя в глаза появившейся на пороге мед. сестре.
Новость? О чем она говорит? Мы едва знакомы. Эльза что-то знает?
— Эльза Моретти, ваша палата находится этажом ниже. — Высокая женщина с осиной талией сверлит нас обеих взглядом. Мне не по себе от присутствия нового человека в комнате. Она вызывает страх.
— У меня закончились тампоны. Решила пройтись по девчонкам и спросить. — Девушка с легкостью лжет, будто заранее готовилась к тому, что ее визит пойдет не по плану.
Эльза смотрит на меня.
— А, да. Я сейчас тебе дам.
Меня трясет из-за вранья и того, что приходится участвовать в сценке, устроенную Моретти. Крайний раз я обманывала отца, и то это было давно. Я убегаю в ванную и приношу девушке пачку средств личной гигиены.
«Улыбнись», — отдает приказы мозг.
Я еще сама не знаю, насколько нуждаюсь в Эльзе, и какую роль она сыграет в моей жизни.
— Девочки, если вам что-то понадобится, не стоит заниматься самовольничеством. Обратитесь к охране или дежурным сестрам, вам предоставят необходимое.
Мы послушно киваем, изображая из себя виноватых. Судя по Моретти, ей не в первой, как и мне, нарушать правила, а после делать кающееся личико. Нам верят или также делают вид.
Перед уходом Эльза шепчет, пока медсестра отвлекается на пациента, гуляющего по коридорам, отчитывая беднягу:
— В другой раз расскажу.
Другой раз выпадает не скоро. Около месяца нам не удается состыковаться для встречи. Днем не вариант светить на всю клинику, что ко мне захаживают гости – здесь это под запретом. Надежда оставалась на темное время суток, но и тут удача отворачивалась от нас. Практически весь месяц Моретти ставили в ночные смены делать заготовки и помогать на кухне. Пару раз у Эльзы получалось вырываться ко мне, но не везло – наши секундные встречи терпели крах. Персонал делал обход и заставал нас в самое неудачное время, даже когда Моретти пыталась прятаться в комнате.
Неудачи не преследовали нас бесконечно. Счастье смилостивилось над нами и открыло руки для объятий.
— Я давно хотела тебе сказать. — Она неуверенно теребит черные волосы и сминает больничные брюки. — Не знаю, как ты к этому отнесешься.
Фразы Эльзы вызывают ступор. О чем она говорит?
Рука Моретти скользит в правый карман и достает оттуда…
— Телефон?
Они же запрещены?!
— Откуда? — Я увидела, куда больше, чем железяку с сенсорным экраном. Я увидела надежду на связь с родными, внешним миром, которая даст ответы на вопросы, терзающие меня последние месяцы.
— Это мой сюрприз. С тобой хотят поговорить.
— Кто? — Первая мысль об Алексе. Меня греет, что он нашел способ связаться со мной.
— С тобой хочет поговорить твоя сестра.
Внутри что-то мгновенно опускается, когда я слышу не то имя. Алекс даже не пытался. Катрина? Моретти это серьезно? Мы с ней никогда не ладили и все же она единственная, кто нашла способ связаться со мной, пообщаться.
— Как Катрина вышла на тебя?
— Не трать время на раздумья. Сейчас это не важно. Лучше набери ее, она ждет.
Эльза передает мне телефон, а у меня пальцы на попадают по нужным цифрам. Я жутко волнуюсь. Моретти помогает мне со звонком.
— Ало? Алика? — На глаза наворачиваются слезы, стоит услышать голос сестры.