Опасная зависимость

Первое, что я подумала, стоило поднять голову в сторону голоса говорившей, она точно настоящая? Кукла, не живой человек. С ходу не определишь точное количество лет, но предполагаю, красотка с большими зелеными глазами и фарфоровой кожей моего возраста. Она пристально въедается в меня взглядом, не планируя отпускать.

— Знакомы?

Два ярких янтарных огня сканируют меня, а зловещая улыбка вызывает ужас.

— Эльза, доктор Харис ждет тебя. — Прерывает нас одна из женщин в синей форме с вышитой надписью на груди «Каролинская университетская больница». Ее зовут Бо, она следит за порядком здесь четыре раза в неделю – я предпочитаю не упускать из виду детали, помогающие ориентироваться во времени и пространстве. Порядок в голове способствует окончательно не потерять рассудок.

Каролинская университетская больница. Стокгольм, Швеция. Вот куда родители поместили меня, на другой континент, подальше от привычной жизни и человека, по которому тоскует мое сердце. Откуда знаю точное местоположение клиники? Моя дальняя родственница по отцу проходила тут лечение. И здесь же померла… Надеюсь, похожая участь не настигнет меня в стенах столь ужасного заведения. Лучше умереть на отшибе, чем здесь!

Фарфоровая кукла с зелеными глазами? Эльза. Отчего-то она кажется мне знакомой. Скорее всего, мы уже пересекались здесь, но я не обращала на нее должного внимания. Что ей нужно от меня? Впервые за многие месяцы со мной заговорил не медицинский персонал, а обычный человек. Интересной внешности девушка вызвала во мне бурный интерес. Хм, что было бы, если Бо не отвлекла ее? Эльза сказала бы что-то еще или ограничилась двумя словами и пленяющим взглядом?

Нахождение в Каролинской больнице стало намного легче после обеда сегодняшнего дня. Теперь мой мозг подпитывается не только депрессивными мыслями о том, что все родные бросили меня умирать. Появилась тайна в виде девушки-загадки, которую мне не терпится разгадать. Приятно думать о ком-то, помимо себя и собственного выживания.

Эльза придет на ужин? Она предпримет попытку вновь заговорить со мной при следующей встрече или останется безучастной, будто ничего не было? Что она хотела мне сказать? Просто познакомиться или сообщить о чем-то важном? Чутье нашептывает: «Все неспроста». И я верю. Безоговорочно верю интуиции, не разу не подводившей меня.

Вечером, перед сном, я привела себя в порядок: расчесала волосы и попыталась воспроизвести, как выгляжу. Пару раз в неделю санитары приносили мне зеркало, в их присутствии я мыла голову, расчесывалась и заплеталась. После этого зеркало уносилось и не появлялось в зоне доступности до следующего приема душа. Редко и мельком мне удавалось вспомнить, кто я такая, когда замечала свое отражение в опустошенных тарелках или в коридорах. Почему-то там зеркала не прятали, они не были запрещены.

Может, только в моей палате с номером шесть вводились строгие правила?

Собака на привязи.

Стокгольмская клиника наводила меня своими ограничениями на мысли о том, что я здесь на особом положении. Ни одна больница не будет прятать зеркала. И сегодня мне представился шанс в этом убедиться. Когда я шла с обеда случайно заметила в двух открытых палатах (там проводили уборку) на разных этажах телевизоры, зеркала, телефоны, чтобы связаться с персоналом. Очевидно, отношение ко мне здесь было другим.

Я пришла в комнату и разрыдалась. Тихо. Так, чтобы никто не слышал. Не думала, что остаться одной против всего мира, без родных, без поддержки – это так больно. Я любила утешать себя словами: «Раз это произошло, значит этот опыт мне нужен». Сейчас был неподходящий момент для заумных советов от себя же. Злость завладевала моим телом, отзываясь шумом в каждой клеточке тела. Я негодовала от несправедливости. Я ни за что бы не выбрала переживать то, что проживала. Никогда бы не выбрала одиночество. Никогда бы не выбрала справляться со всем самостоятельно.

В больнице я старалась не задавать вопросов. Молча подмечала, анализировала, возмущалась над логической цепочкой в своей голове, но рот держала на замке, не роняя ни слова. В Швеции у меня не было друзей, а значит никто не даст мне ответы – стоило не забывать.

Каждая моя догадка насчет места, в котором приходилось коротать дни, подтвердилась, когда я услышала глухой стук в дверь. Такой тихий… Сначала показалось, что мне послышалось. Но звук повторился. Врачи и медицинские сестры всегда врывались без стука, не спрашивая о разрешении войти. Значит в гости пришел кто-то другой. Другая.

Я на цыпочках подкралась к двери. Прислушалась. Безмолвие отразилось эхом в моем колотящемся от переживаний сердце. Тишина не остановила меня, я опустила ручку и позволила двери открыться. На пороге стояла та самая девочка с фарфоровой кожей и большими глазами. Эльза что-то держала за спиной правой рукой. Указательный палец левой руки она держала у губ, намекая молчать. Я послушалась ее сделала шаг назад, позволила незнакомке пройти внутрь. Девушка подперла стулом дверь.

— Для безопасности. — Сообщила Эльза, не вызвав во мне ни грамм страха.

Отчего мне очень хотелось ей доверять. Может, от безысходности? Одиноким людям ведь нечего терять. А с Эльзой у меня появлялся шанс на что-то хорошее. Плохое не пугало меня, не страшно, если девчонка чокнется и сделает со мной что-то. Хуже, если я не доверюсь ей, упущу шанс на дружбу или минимум приятное тесное общение. Мне больше не хотелось быть одной. Хотелось знать, что в чужой стране у меня есть человек, которому небезразлична я и моя жизнь.

— Я Эльза. — Представляется девушка с моего позволения усаживаясь в блеклое кресло у входа. — Твоей комнате не хватает красок.

— Алика. — Мы произносим имена, будто нуждаемся в представлении друг друга, хотя на деле это не так. Пытаемся замаскировать нашу неловкость при первом общении. — Это больница, а не феерия красок. — Стараюсь говорить бодрее, веселее, выходит скупо, строго и немного грубо. Я разучилась по-человечески общаться с людьми.

— Эльза Моретти. Мой отец – итальянский мафиози, упекший меня в клинику за плохое поведение.

— Сбегала из дома? Нарушала закон «быть дома не позднее десяти»?

— Трахалась с двумя его противниками. Один засаживал мне, другой заставлял поглубже вбирать в рот его член. — Я багровею от подробностей, представляя картину происходящего. Эльза сумасшедшая! — Моретти застал нас и сослал меня лечить голову. Придурок! Терпеть не могу свою семейку!