Вкус твоего страха

Я опустила взгляд и только теперь заметила, что чашка в моих руках накренилась и коричневая лужица растеклась по столу, капая на пол. Чёрт. Я так глубоко задумалась, что перестала контролировать собственные руки. Вот тебе и исцеление: от панических атак избавилась, зато приобрела рассеянность.

— Ой, — сказала я и схватила салфетку. — Спасибо. Я просто задумалась.

— Бывает. — Мужчина продолжал стоять, не уходя, и я почувствовала лёгкий укол раздражения, потому что не люблю, когда незнакомцы зависают над душой. — Разрешите? — Он указал на стул напротив.

Я хотела сказать «нет». Честное слово, хотела, но он уже садился — плавно, уверенно, с той особой грацией, которую я недавно видела у другого человека. И это сходство заставило меня еще больше насторожиться.

— Меня зовут Марк, — сказал он, протягивая руку. — Я тут часто бываю, а вас раньше не видел.

— Лиса, — ответила я и пожала его ладонь, которая оказалась прохладной. Не ледяной, как у Эдриана, но определённо холоднее, чем должна быть у человека, который только что зашёл с улицы в тёплую кофейню.

— Лиса, — повторил он, пробуя моё имя на вкус, и улыбнулся ещё шире. — Красивое имя. Редкое.

— Спасибо.

Он задержал мою руку в своей чуть дольше, чем следовало. Я почувствовала, как его большой палец скользнул по моему запястью — лёгкое, почти невесомое движение, но от него у меня по коже побежали неприятные мурашки.

Я отдёрнула руку и сделала вид, что занята пролитым кофе.

— Вы живёте где-то рядом? — спросил Марк, не обращая внимания на мою очевидную неловкость. — Я бы запомнил такую девушку.

— Нет, — ответила я коротко. — Проходила мимо.

— Жаль. — Он откинулся на спинку стула, и я заметила, что он не сводит с меня глаз. Не так, как смотрят мужчины, пытающиеся познакомиться, — с интересом, с прикидкой, с лёгким флиртом.

Нет. Он смотрел так, как смотрят на диковинный экспонат в музее. Изучал. Оценивал. И ещё — принюхивался. Я видела, как его ноздри чуть расширяются, словно он пытается уловить запах.

Внутри у меня всё сжалось от ужаса.

— Мне пора, — произнесла я и встала, комкая в руке мокрую салфетку. — Приятно было познакомиться.

— Взаимно. — Марк тоже встал, и я заметила, что он высокий — почти как Эдриан, только сложён более атлетично. — Надеюсь, ещё увидимся, Лиса.

Я не ответила. Бросила на стол купюру, подхватила сумку и вышла из кофейни быстрее, чем следовало. Колокольчик звякнул за моей спиной, и холодный ноябрьский воздух ударил в лицо, отрезвляя.

Я прошла полквартала, прежде чем позволила себе остановиться и перевести дух. Сердце колотилось — не панически, как раньше, а тревожно, предупреждающе.

Что это было? Случайная встреча или нет? И почему этот Марк тоже смотрел на меня так, словно я была не человеком, а… добычей?

Я помотала головой и пошла к метро. Хватит. Хватит с меня загадок на сегодня. Сначала Эдриан Морро с его серебряными глазами и холодными руками, теперь этот — с голодным взглядом и странной манерой принюхиваться.

Может, у меня просто паранойя? Может, паническое расстройство перешло в какую-то новую стадию — манию преследования, например. Может, мне нужно не к психотерапевту, а к психиатру, и желательно стационарно?

Но что-то внутри — то самое чутьё, которое я привыкла игнорировать последний год, — говорило: нет, не паранойя. Всё, что происходит со мной в последние дни, — реально. И Эдриан, и Марк, и мой дар, и эти дурацкие сны с чёрной водой — всё это части одной картины, которую я пока не могла сложить.

Дома я первым делом скинула кеды, прошла на кухню и выпила стакан воды — холодной, прямо из-под крана. Потом села на подоконник, обхватила колени руками и уставилась в окно. За стеклом темнело — ноябрьский день короток, сумерки сгущались уже к четырём. Где-то в доме напротив зажглись окна — жёлтые прямоугольники, чужие жизни, в которых не было ни вампиров, ни эмпатов, ни чёрной воды.

Я завидовала им. Тем, кто не знает, что мир устроен сложнее, чем написано в учебниках.

Потом я вспомнила про сон. Сегодня, на сеансе, Эдриан попросил меня подойти к фигуре ближе, и я почти увидела лицо. Почти. Ещё немного, и… Что? Что бы я увидела? Его лицо? Лицо человека, который стоит на берегу чёрной воды и ждёт меня уже много лет?

Я спрыгнула с подоконника и пошла в спальню. Раздеваться не стала, а просто легла поверх покрывала, натянула плед до подбородка и закрыла глаза. Спать не хотелось. Хотелось понять. Хотелось снова оказаться там — у чёрной воды, — и на этот раз не бояться. Подойти, протянуть руку и увидеть.

Я не заметила, как заснула.

Чёрная вода была спокойной. Гладкой, как зеркало. Она не плескалась, не бурлила, не пыталась затянуть меня в свою глубину — просто лежала у моих ног, отражая небо, которого не было. Я стояла на берегу босиком, в том самом горчичном свитере, в котором была днём, и смотрела на противоположный берег.

Он был там. Мужская фигура. Высокая, сухощавая, смутно знакомая. Я не видела лица, но знала — это он. Тот, кто снился мне каждую ночь. Тот, кто ждал.

Я сделала шаг к воде. Ещё один. Холод коснулся пальцев ног — не обжигающий, а мягкий, почти ласковый. Вода расступилась, принимая меня. Я вошла по щиколотку, по колено, по пояс. Чёрная гладь смыкалась вокруг моего тела, но не душила, не тянула на дно, а словно обнимала. И я поплыла — медленно, размеренно, не сводя глаз с фигуры на том берегу.

Когда я выбралась на сушу, он стоял совсем близко. Протягивал мне руку — длинные пальцы, бледная кожа, серебряный перстень на указательном. Я подняла глаза. Лицо всё ещё было размытым, но черты проступали яснее, чем раньше: высокие скулы, прямой нос с горбинкой и серые глаза с тёмным ободком.

— Эдриан, — прошептала я.

Он не ответил, но его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони, и это прикосновение было тёплым — не холодным, как в кабинете, а тёплым, живым, человеческим. И от этого тепла внутри у меня что-то дрогнуло, распахнулось, раскрылось навстречу.

Я проснулась в четыре утра. В комнате было темно, только уличный фонарь за окном рисовал на потолке жёлтые полосы. Сердце колотилось часто-часто, но не от страха, а от чего-то другого.

Тело горело. Внизу живота пульсировало тепло, которое не имело никакого отношения к панике. Я все ещё чувствовала его прикосновение, словно он держал меня за руку не во сне, а наяву. И мне хотелось, чтобы он держал меня не только за руку.