Золушка. Наши дни.

Глава 4. Градус повышается

В приватном пентхаусе Престона Кинга царил глубокий, интимный полумрак, разбавляемый лишь неоновым сиянием спящего внизу мегаполиса. Стеклянная дверь отсекала все звуки благотворительного раута, оставляя нас в звенящей, оглушительной тишине, где каждый вздох казался слишком громким.

Я стояла, прижавшись спиной к прохладному панорамному стеклу, и смотрела, как Престон медленно приближается ко мне. Без своего безупречного смокинга, в одной лишь белоснежной рубашке с небрежно расстегнутым воротом и закатанными до локтей рукавами, он выглядел невероятно опасным. В его движениях больше не было светской лени — только чистая, концентрированная уверенность мужчины, который точно знает, чего хочет. И сейчас он хотел меня.

— Ты так отчаянно бежала от толпы, — тихо произнес он, останавливаясь так близко, что я почувствовала кожей жар его тела. — Но здесь бежать больше некуда.

— Я и не бегу, Престон, — прошептала я, гордо вскинув подбородок, хотя сердце внутри совершало безумные кульбиты.

Он не стал больше тратить время на слова. Его тяжелая, теплая ладонь легла мне на шею, большой палец мягко очертил линию скулы, заставляя меня судорожно вздохнуть. Престон наклонился, и его губы накрыли мои.

Этот поцелуй не был нежным или деликатным. Это было властное, собственническое заявление, от которого у меня мгновенно подогнулись колени. Он целовал меня так, словно пытался выпить до капли, глубоко и требовательно, заставляя меня полностью раствориться в его аромате кожи, дорогого табака и сандала. Я тихо охнула, и этот звук потонул в его губах. Мои руки сами собой взлетели вверх, пальцы запутались в его густых темных волосах, ломая безупречную укладку, которую ему делали для раута.

Престон глухо зарычал, и этот звук отозвался вибрирующей сладостью где-то внизу моего живота. Его вторая рука скользнула по моей талии ниже, намертво фиксируя мои бедра и вжимая меня в свое жесткое, сильное тело. Я физически почувствовала, насколько сильно этот сдержанный миллиардер одержим мной прямо сейчас. Напряжение, копившееся между нами весь вечер, взорвалось чистой, первобытной страстью.

Он оторвался от моих губ всего на секунду, чтобы перевести дыхание, но тут же спустился поцелуями к подбородку, а затем — к чувствительной точке за ухом. По моей коже побежали обжигающие мурашки.

— Ты сводишь меня с ума, — хрипло выдохнул он мне в шею, и его пальцы нащупали потайную молнию на спине моего полуночно-синего платья.

Тихий звук разъезжающегося замка показался мне сигналом к падению в бездну. Тяжелый шелк соскользнул с моих плеч, удерживаясь теперь только на бедрах. Престон отстранился на шаг, и его потемневший, тяжелый взгляд прожёг меня насквозь. Под платьем на мне было лишь тончайшее, кружевное белье, и под его гипнотизирующим взором я почувствовала себя абсолютно обнаженной, беззащитной... и невероятно желанной.

— Фантастическая, — прошептал он, и в его глазах полыхнул такой пожар, что мне стало страшно и сладко одновременно.

Его ладони, слегка шершавые и горячие, легли на мои открытые плечи, медленно оглаживая ключицы, а затем спускаясь ниже, к груди. Каждое прикосновение Престона было уверенным и точным. Он изучал мое тело так, словно завоевывал новую территорию, не терпящих возражений движений. Когда его пальцы коснулись вершин моей груди через тонкую ткань кружева, я закусила губу, чтобы не вскрикнуть от пронзившего меня острого удовольствия.

Престон подхватил меня под ягодицы, легко, словно я ничего не весила, и я инстинктивно обхватила его талию ногами, молясь, чтобы мои хрустальные шпильки не поцарапали его. Он перенес меня на огромный кожаный диван, бережно опуская на мягкие подушки, и тут же накрыл сверху своим телом, не давая опомниться.

Тяжелый шелк моего платья окончательно запутался где-то в ногах, обнажая длинные бедра. Престон рывком избавился от собственной рубашки, и я впервые увидела его торс — безупречный рельеф мышц, широкая грудь, кубики пресса. Он выглядел как ожившая греческая статуя, только горячая и дышащая первобытной силой. Я провела ладонями по его крепким плечам, чувствуя, как под моей кожей перекатываются его мышцы.

— Посмотри на меня, — приказал Престон, перехватывая мои запястья и прижимая их к подушкам над моей дорогой. Его лицо было совсем близко, капли пота блестели на его висках, а дыхание было рваным. — Скажи мне, кто ты.

— Не надо имен, Престон... Пожалуйста, — взмолилась я, глядя в его темные, полные страсти глаза. — Только не сегодня. Пусть эта ночь останется нашей тайной. Только ты и я.

Он несколько секунд пристально всматривался в мои серые глаза, словно искал в них подвох, но, видя мою абсолютную искренность и тонущую в желании покорность, глухо выдохнул. — Хорошо. Но ты из-под земли меня не вытащишь, если решишь исчезнуть.

Его губы снова нашли мои, прекращая любые разговоры. Свободной рукой он ловко избавил меня от остатков кружевного белья. Мое тело выгнулось навстречу его прикосновениям, когда его пальцы скользнули между моих бедер, исследуя мою влажную, пылающую глубину. Я судорожно вздохнула, крепко зажмурившись от накатившей волны наслаждения. Престон действовал со знанием дела, доводя меня до белого каления, заставляя меня тихо стонать, забыв о всяком приличии.

Когда напряжение стало почти невыносимым, Престон дотянулся до своего смокинга на полу, быстро достал из кармана фольгированный квадрат и через секунду вернулся ко мне.

Он навис надо мной, упираясь сильными руками по обе стороны от моей головы. Его взгляд был затуманен дикой, первобытной одержимостью. Я развела ноги шире, полностью открываясь ему, чувствуя себя настоящей Золушкой, которая добровольно отдала свое сердце и тело самому опасному Королю этого города.

— Моя сладкая, — выдохнул он, и одним сильным, плавным движением вошел в меня на всю глубину.

Я вскрикнула, запрокинув голову, и намертво вцепилась пальцами в его широкую спину, оставляя на коже бледные полосы. Ощущение его внутри было ошеломляющим, заполняющим меня целиком. Престон замер на несколько секунд, давая моему телу привыкнуть к его внушительным размерам, тяжело и хрипло дыша мне в волосы.

А затем он начал двигаться.