Золушка. Наши дни.

Глава 1. Корпоративное рабство и чашка кофе для ЛюцифераНовая глава

Говорят, если очень сильно верить в мечту, она обязательно сбудется. Наверное, тот, кто придумал эту фразу, никогда не работал в «Тремейн Логистик» сорокавосьмичасовую смену на одних лишь надеждах и тройном эспрессо.

Я зажмурилась, откидываясь на спинку жесткого офисного кресла, и потерла виски. Монитор перед глазами расплывался от бесконечных графиков, таблиц и таможенных деклараций. Часы в углу экрана безжалостно показывали три часа ночи. Вокруг меня простирался мертвенно-тихий, залитый тусклым люминесцентным светом оупенспейс тридцать четвертого этажа стеклянной башни. Мое личное королевство. Моя персональная тыквенная пристройка.

— Синди, если ты не перестанешь гипнотизировать этот отчет по логистике, он взорвется, — раздался тихий, шуршащий голос откуда-то снизу.

Я опустила взгляд и невольно улыбнулась. Из-под соседнего стола, заваленного системными блоками и мотками проводов, высунулась вихрястая голова Гаса — нашего гениального младшего сисадмина. На нем была безразмерная оранжевая толстовка, на три размера больше нужного, а в руках он сжимал наполовину съеденный пончик с глазурью. Чуть позади него, лениво жуя зубочистку, сидел Жак — старший по IT-отделу, сухой, подтянутый парень в неизменной кепке.

Эти двое были единственной причиной, почему я до сих пор не выбросилась из панорамного окна этого проклятого офиса. Мои маленькие верные мышата в мире корпоративных хищников.

— Мачеха сказала, что если к девяти утра аудит не будет на её столе, я могу забыть о выходных до конца года, — вздохнула я, потягиваясь так, что хрустнули позвонки. Мой скромный бежевый кардиган, переживший уже три стирки за неделю, казался сейчас тяжелым, как рыцарские доспехи.

— Леди Тремейн — настоящая ведьма, — буркнул Жак, ловко запрыгивая на вращающийся стул рядом со мной. — Она выжимает из тебя все соки, Синди. Эта компания наполовину должна принадлежать тебе по завещанию твоего отца. Почему ты терпишь?

Я промолчала, глядя на семейное фото в серебряной рамке, стоявшее на краю стола. Отец улыбался, обнимая меня за плечи. Он так гордился этим бизнесом. Он строил его годами, веря в честность и семейные ценности. А потом его не стало, и в кресло генерального директора села

она

. Элеонора Тремейн. Женщина с ледяным взглядом, безупречной укладкой и сердцем из жидкого азота.

Она быстро объяснила мне мое «место». По бумагам всё выглядело законно, а я была слишком раздавлена горем, чтобы воевать. В итоге мои сводные сестры, Анастасия и Гризельда, получили должности вице-президентов и личные кабинеты с массажными креслами, а я — статус «старшего ассистента генерального директора» с обязанностями личного раба, секретаря, ночного аналитика и девочки на побегушках.

— Держи, Синди. Мы добыли это в бою с автоматом на первом этаже, — Гас торжественно протянул мне картонный стаканчик с кофе, на котором маркером было криво нарисовано улыбающееся сердечко.

— Вы мои спасители, — я сделала глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Как там Бруно?

— Твой пушистый монстр оккупировал весь диван в нашей каптерке на подземной парковке, — усмехнулся Жак. — Охрана его не заметит, мы отключили камеры в том секторе. Но если мачеха узнает, что ты держишь огромного бездомного пса в здании холдинга...

— Не узнает, — отрезала я. Бруно был огромным, добродушным золотистым ретривером со сломанным ухом, которого я подобрала у входа в офис две недели назад. Мачеха ненавидела животных. Единственным исключением был её домашний любимец — породистый, жирный персидский кот по кличке Люцифер, который жил в приемной генерального директора и обладал скверным характером своей хозяйки.

Словно услышав мои мысли, из темноты коридора показались два фосфоресцирующих зеленых глаза. Толстый, пушистый Люцифер вальяжно шел по ковровой дорожке, презрительно помахивая хвостом. Он остановился у моего стола, демонстративно зевнул и... резким движением лапы скинул на пол стопку только что распечатанных и отсортированных мной документов. На верхнем листе тут же отпечатался грязный след его лапы.

— Ах ты, пушистый паршивец! — прошипел Гас, пытаясь поймать кота, но Люцифер с победным мяуканьем скрылся под диваном в приемной.

— Ладно, ладно, я перепечатаю, — устало вздохнула я, поднимая испачканные листы. — Главное, чтобы Элеонора не увидела.

Ближе к шести утра офис начал оживать. Зажегся полный свет, зашумели кондиционеры, начали появляться первые сотрудники. Я успела закончить отчет, умыться холодной водой в дамской комнате и даже попыталась замазать консилером синяки под глазами. Мои светлые волосы были собраны в небрежный пучок, закрепленный простым карандашом — фирменный стиль офисного выживания.

В 8:45 двери лифта с тихим звоном открылись, и в приемную ворвался ураган из шлейфа дорогих духов «Chanel», звона золотых браслетов и визгливых голосов.

Мои сводные сестрицы. Анастасия и Гризельда. Сегодня они превзошли сами себя: на Анастасии был ядовито-розовый дизайнерский костюм, который делал её похожей на гигантскую жевательную резинку, а Гризельда обвешалась брендами так, словно грабанула бутик на ходу.

— О боже, Синди! Ты до сих пор носишь эти туфли? Они же из коллекции прошлого века! — с ходу заявила Анастасия, брезгливо оглядывая мои скромные черные балетки.

— Ей подходит, Настя, — притворно-сладким голосом отозвалась Гризельда, разглядывая свои ногти с безумным неоновым маникюром. — Синди у нас эко-активистка. Носит вещи, пока они не рассыплются в прах. Кстати, сестричка, принеси мне матча-латте на кокосовом. И побыстрее, у нас сегодня великий день!

— Доброе утро, девочки, — спокойно ответила я, собирая волю в кулак. — Отчет для вашей матери готов. Какой сегодня день?

Анастасия драматично прижала руки к груди, из-за чего её массивные кольца громко звякнули. — Ты что, вообще не открываешь корпоративную почту? Сегодня

King & Co

прислали приглашения! Сам Ричард Кинг устраивает закрытый благотворительный раут в своем загородном поместье. Там будет вся элита! И, что самое главное... — она понизила голос до благоговейного шепота, — там будет его сын. Престон Кинг.