Страница 95 из 102
Это был танец цветов — древняя островная традиция, в которой всегда читался вызов и заявление. Мужчина заявлял —«Я люблю эту женщину, что сейчас кружит со мной в танце». А дева отвечала — «Я принимаю твою любовь». В общем, пары заявляли о своих чувствах всем и вся. Это была своеобразная помолвка, которая в конце вечера могла завершиться свадебным обрядом, если никто не был против этого.
Правда, традиции традициями, но после такого обряда давался трехдневный срок. Кто-то из пары мог оспорить этот союз и разорвать связь. Но если такого не происходило, то этот брак признавался действительным по всем законам союзного государства.
Музыка и танец цветов зачаровывали не только праздных зевак, но и тех, кто кружился в такт этой древней мелодии любви.
А влюбленным, танцующим парам казалось, что не существует в этом мире никого, кроме их самих, соприкоснувшимися руками в движениях танца. Музыка словно звучала совместно с их любовью. А во взгляде человека напротив читалось обещание и то, что связывало жизнь…
Музыка стала потихоньку смолкать.
— Прости, Эль… — едва слышно прошептал Майлз Алене и… впился в ее губы поцелуем.
***
Когда Майлз пригласил меня на танец, я хотела было отказаться. Ведь танцев этого мира я не знаю. Но Майлз так посмотрел на меня… У меня екнуло сердечко. Как можно отказать, когда на тебя так смотрят?
Он меня повел в танце… В этот миг мне показалось, что я оказалась в чудесной сказке. Это было завораживающе. Музыка, цветы и умопомрачительный мужчина, в чьих руках я готова была раствориться.
А когда он меня поцеловал, я превратилась в оголенный нерв, который, кажется, подхватил утихшую мелодию и зазвенел так, что его можно было бы услышать. Мои бабочки резко вспорхнули с насиженного места внизу живота, ведь там что-то стало плавиться и сворачиваться в узел.
Я всем своим сердцем (и телом) ответила ему на поцелуй. И счастливые порхающие крылатки, что воспарили до небес, обратились тысячами визжащих от восторга блесток, пока до моего сознания не дошла мысль, а ведь он сначала попросил у меня прощения. И эти блестки тут же обернулись пеплом, медленно осели и превратились в комок горечи и грусти.
Надежда постаралась разбить этот комок, я открыла глаза и увидела ошеломленный взгляд мужчины, в котором читались страсть и удивление. Наши взгляды на секунду сцепились друг с другом, но единение оборвалось звуком аплодисментов.
Зрители-зеваки зааплодировали парам, решившимся станцевать на празднике цветов.
Красивая и древняя традиция всегда вызывала яркие эмоции. Вот и нас оглушили аплодисменты.
Майлз сгреб меня в объятия, и я уткнулась в его мощную грудь. Мои щеки вспыхнули румянцем, а ноги все еще не желали превращаться из ватных облачков в стройные твердые подпорки.
Да и к тому же, оказавшись в объятиях Майлза по завершении танца и поцелуя, я вдруг утонула в невероятных ощущениях, передавшихся через ауру драколеда. Они пронзили меня насквозь. Мне стало так умиротворяюще-кайфово. Я словно растворилась в самой сути эйфории и полностью отключила мозг, превратившись в радостную влюбленным девушку.
Но с небес на землю меня опустит тихий шепот Майлза. Туго соображая из-за щекочуще— возбуждающего воздуха около моего уха, я вдруг поняла, смысл брошенных слов:
— Какая вы хорошая актриса. Спасибо. Через час нас распишут. И скоро можно будет прекратить этот фарс…
Меня оглушило это признание. Дальнейший вечер прошел как в тумане. Я даже плохо помню, что делала на брачном ритуале. По инерции улыбалась, и когда надо было поставить свою закорючку в документах (после ритуала), я ее поставила. У меня будто зажевало пластинку, и я все прокручивала в голове слова Майлза — «Вы хорошая актриса».
Что же… Актриса значит?.. Будем отыгрывать.
Я решила — пора вытравить этого драколеда из сердца. А то он вцепился своими когтями в этот трепыхающийся орган и не думает оттуда исчезать, несмотря на все доводы рассудка.
И ведь ничего не выскажешь, этому гаду чешуйчатому. Люди кругом. Все умиляются, поздравляют нас, с тем, какая же мы красивая пара, как рады, что мы нашли друг друга, желают счастья, и прочее, прочее…
Эти поздравления и празднества затянулись до поздней ночи. Майлз занимал весомую должность в гарнизоне, и его знали многие. Да чуть ли не половина острова! И, кажется, каждый, пытался в этот вечер, высказать ему свое почтение и радость, по случаю обретения молодой красавицы-жены. И чуть ли не каждый, хотел высказать это лично, выпить и поздравить молодоженов. Да, неожиданная и "импровизационная" свадьба наделала много шуму.
Казалось бы, внезапный порыв двух влюбленных, а сколько радости он вызвал у случайных свидетелей торжества.
Поэтому, когда мужчина подхватил Алю на руки, чтобы внести в свой дом, у девушки уже просто не было сил (ни моральных, ни физических) устраивать скандал этому носителю драконьей искры. Высказать все по поводу того, как это она так хорошо играла, нежно и трепетно отвечала на его поцелуи, Алена уже не могла, глаза сами собой слипались.
«Надо же, даже нисколько и ни разу не поморщилась. Вот это выдержка у девушки» — думал носитель тейлов на изувеченном шрамами и проступающей драконьей чешуей лице.
В своих глазах он давно считал себя монстром, которого невозможно полюбить. Ведь он никак не мог понять, что для Али все его шрамы, которые она уже давно разглядела в полутьме их ночных посиделок, это всего лишь штришок, добавляющий особого шарма и стати мужчине, по которому девица уже давно иссохла.
«И как это я еще держусь, безумно бесит он меня, хочется содрать эти тейлы и влепить ему хорошую такую оплеуху, поставить его мозги на место, чтобы он наконец-таки поверил в мой искренний ответ. А потом уже поцеловать, да так, чтобы и он, как и я, сгорал от страсти. Чтобы эти колкие иголочки желания сползали с зацелованных губ вниз, туда, где уже давно внизу живота пыхтит нечто расплавленное, пульсирующее в так первобытным инстинктам», — думала Алена под конец вечера, измученная поздравлениями и своей реакцией тела на его нежные поцелуи.
***
— Отдыхай, — сказал Майлз,аккуратно улодив Алену на кровати, — я переночую в кабинете.
Полусонная девушка даже не успела сообразить, что к чему, ведь пока он нес ее на руках по длинной улице, она, убаюканная его запахом (парфюмом), задремала.
Поэтому, оказавшись в его постели, пропитанной знакомым мужским запахом, девушка не сразу сообразила, что произошло.
А Майлз практически выскочил из своей спальни.