Страница 94 из 102
Да уж, жена…
Разбитая ваза, сорванные уроки и одно слезливое признание… В общем, я/мы еще легко отделалась/-лись, учитывая реакцию ребенка на то, что следующим утром в доме появился роскошный букет, а Майлз (чуть ранее) — взял и поцеловал мою руку, перед тем как уйти на работу, нежно и трепетно так заглянув на прощание в мои глаза.
Энжи и другие зрители (слуги) увидели этот жест, соотнесли появление букета (а также наш совместный выходной) и… заулыбались от своего "прозрения". По дому ходили упорные слухи о нашем романе, а здесь такие нежности с утра. Рассекретились "любовнички"…
Вот и Энжи все сразу поняла.
Так о чем это я? Разбитая ваза, сорванные уроки… Девочка поначалу крайне негативно отнеслась к тому, что ее папа стал официально и публично (не скрываясь) ухаживать за мной.
В тот же день я призналась ей, что ее отец мне давно нравится и да… у нас роман. Но если она против, то я готова уехать в Сортинию, и оставить ее папу с разбитым сердцем…
Да, конечно, с моей стороны были дешевые манипуляции, основанные на том, что дочка безусловно любит папу и желает ему счастья. А мой отъезд станет для него… печальным известием…
Напирала на то, что мы с ней подружились. Мне будет искренне жаль потерять ее как друга. В общем, во многом я говорила и говорила ей… правду. Наверное, поэтому она мне поверила.
Попыхтела, попыхтела несколько дней, но потом стала оттаивать и даже подарки Майлза не стала портить.
В доме теперь распространялся легкий цветочный флер. Цветы доставляли каждый день. Пока экономка не пожаловалась, что их ставить уже некуда. Тогда цветочный террор прекратился.
Мы стали чаще выходить из дома — на ужины и прогулки, всей семьей. Я, Майлз и Энжи. Обошли все приличные заведения Дики-Свейта (островного городка).
И хорошо, что с нами была Энжи. Ведь она официально сдерживала Майлза в рамках приличия. Да, окружающие видели нас. Было итак понятно — мы пришли вместе. Мужчина выделяет меня не просто как женщину, присматривающую за его ребенком, а как желанную девушку, за которой он в открытую ухаживает:
— то подаст руку;
— то галантно отодвигает стульчик рядом с собой;
— при всех подарит цветы;
—внезапно покормит с ложечки, сначала Энжи, а потом меня. Вот, дескать, попробуйте мои девочки;
— вдруг схватит ручку и расцелует пальчики;
— слегка приобнимает за плечики;
— что-то прошепчет на ушко (судя по тому, как вспыхнули щеки, нежно-эротичное).
И хорошо, что рядом была Энжи. И все эти публичные ухаживания были в рамках приличия. Иначе бы… мое сердце не выдержало бы.
Ах, обмануть меня нетрудно, мне так хотелось обмануться. Поверить — все это по-настоящему. За показушными ухаживаниями стоит что-то личное и искреннее, что говорит о том — я дорога этому драколеду…
Но только публика исчезала, Майлз переходил на сухой, деловой тон. Поэтому, когда он предложил обсудить план того, как он сделает мне предложение руки и сердца, я не выдержала.
— Майлз, давайте без чая, сами. Я устала и хочу отдохнуть, — соврала я, немного огрызаясь, — да и к тому же невеста должна быть не в курсе того, что для нее готовится сюрприз, иначе не поверят мою "искреннюю" радость.
— Хорошо, отдыхайте, — сухо ответил мужчина, — тогда на празднике цветов я сделаю предложение и тут же заключим союз, по давней традиции. Чтобы поскорее закончить это все. Я же вижу, что вам тяжело… — как-то обреченно оборвал он наш разговор, резко и дергано (а может, даже и обиженно?) развернулся, ушел к себе.
А я… а я не нашла, что и ответь. Да, действительно, мне было… тяжко. Тяжело играть любовь, когда сердце взрывается фальстартом, от его как бы случайных прикосновений, и оседает где-то горечью от едкого замечания — «Все, они ушли…»
И легкий холодок, оттого, что он резко убрал такую теплую руку с талии, кажется, становится еще более ледяным, пронизывающим иглами обиды и досады не только кожу, но и где-то глубже в душе.
А этот его нежный взгляд… Как в него не поверить, когда нутром чувствуешь, как растворяется давящая аура, и становится так тепло, словно в уютном коконе.
Боюсь представить, во что я превращусь, если он меня поцелует… Распластаюсь счастливым мякишем в его объятиях.
Хорошо хоть я могу отыгрываться и делать "ответочки". Такие желанные для меня. Я могу свободно проявлять нежность и дарить внимание этому человеку.
Самой виснуть на его руке, радостно сжимать его ладонь и идти с блаженной улыбкой, вдоль дорожки у набережной. Смахнуть невидимую пылинку с одежды. Положить голову ему на плечо, И даже робко целовать его в щечку.
Правда, услышать в ответ на ушко — «Они уже ушли, но спасибо, за инициативу. Но все же не стоит, если неприятно».
Я тянулась к нему всей душой. А он… При первой же возможности строил между нами стену… Он будто бы упрямо верил в то, что я не могу испытывать к нему ни симпатии, ни каких-либо других чувств, кроме как делового взаимовыгодного сотрудничества.
***
Праздник цветов, точнее, цветущих скалимов настал стремительно. Вмиг. Все улицы наполнились благоухающим ароматом этого чудесного цветка. Люди прогуливались по дорожкам, улыбались друг другу. Со всех сторон лилась музыка. Конечно же, "семейство" Вериго не могло пропустить праздничные гуляния. Уже ближе к вечеру они чинно и благородно прогуливались вдоль красиво украшенных улочек и набережной.
Когда они дошли до центральной площади, Майлз пригласил Алену на танец. Девушка не смогла отказать, наткнувшись на нежный, но тем не менее гипнотический взгляд драколеда.
Аля облегченно выдохнула, почувствовав, что танец чем-то напоминает земной вальс. Да и к тому же, мужчина прекрасно вел свою партнершу.
Можно было просто отдаться музыке и сильным рукам, в которых девушке вдруг стало так надежно и комфортно. Что может быть лучше надежных рук, крепко удерживающих и ведущих тебя в такт музыки?
Краем глаза Алена отметила, что словно по приказу, к ним присоединились еще несколько пар, счастливых влюбленных пар.
И чем больше танцоры погружались в транс музыки, тем больше их танец окружала "стихия" — воздухе стали летать лепестки и цветы скалимы. Они парили в такт движениям танцующих, словно танцевали вместе с ними.