Страница 45 из 102
Любовница поневоле
Через пару часов снова вернулась Мартиса, но уже в компании с двумя служанками. Девушки притащили с собой тележку на колесиках, наполненную различными косметическими штучками.
Для начала Алене предстояло принять душистую ванную с пенкой и чудо-маслами, которые сделали кожу девушки словно подсвеченной изнутри. Потом шел черед макияжа и прически.
— Госпожа, все-таки под аделаиский шелк нельзя надевать ничего лишнего, — недовольно цыкнула Мартиса, когда Алена все же настояла на том, чтобы остаться в своем нижнем белье.
— Ну, как знаете. Вот увидите сейчас сами, что белье здесь лишнее, — деловито проговорила служанка, заканчивая свою работу, защелкнув рубиновый чокер на тонкой шее Алены.
Мартиса подвела Алену к большому зеркалу в полный рост. Его она успела приволочь в спальню, когда Аля принимала водные процедуры. Должна же оценить юная госпожа результат работы трех служанок (вместе с Мартисой пришли еще две девушки).
Надо сказать, результат их совместной работы ошеломлял. Из зеркала на меня смотрела… красотка. Нет, я не могу быть такой… сексуальной. Как будто повзрослела на несколько лет.
Волосы собрали в высокий затейливый пучок, но оставили несколько прядок кокетливо указывать на то, что нужно в первую очередь посмотреть.
Огромные синюшние и Томные глаза. Разве может макияж сделать взгляд томным, манким? Никогда не верила в это. А оказывается, может.
Губы пухлые, чувственные, алые. Так и хочется до них дотронуться. Но делать я этого не стану, чтобы ненароком не стереть помаду. Хотя так и хочется это сделать… Слишком. Слишком уж призывно они смотрятся. Горят (желанием). Горят, как этот чертов чокер, что словно ошейник нацепил на меня Грег Зендо.
Вспоминая об этом человеке, я начинаю судорожно дышать. Еще чуть-чуть и словлю паничку.
А-а-а, как же страшно-то… Я до жути боюсь этого человека. Все мои попытки представить, что, возможно, у нас что-то и получилось бы… Как он касается меня… Неизменно заканчиваются судорожными всхлипами и нехваткой кислорода. И мои шальные мысли завершали всю воображаемую картину тем, что он меня душил уже собственноручно, а не с помощью магии.
Да уж… Но, Аля, соберись! Нацепи улыбку. Надо. Надо отстоять этот вечер. Просто представь, что это не ты, а какая-то другая… женщина.
Да, женщина — роковая, страстная и умопомрачительно красивая. Которой ты не являешься, но ведь представить-то можешь?
И эта женщина в бирюзовом шелковом платье на тончайших бретельках, с шикарным разрезом на бедре, смотрит на тебя внимательно и негодует. Да, Мартиса была права. Твое белое белье явно выбивается из-под платья. Вон толстенные бретельки (по сравнению со сверкающими ниточками платья) как торчат. А декольте платья расположено так глубоко, что бюстик отчетливо выглядывает из-под тонкой ткани. Также «стыдливо» выглядывают из-под разреза на бедре мои трусики-слипы. Да и сама ткань платья отчетливо показывает все очертания белья. Белье «резонирует», такое платье должно быть абсолютно «голым».
Ну и пусть эта похотливая красотка в зеркале негодует дальше. А я довольна. Пусть будет белье, в нем как-то спокойнее, что ли.
Тяжело вздыхаю, надеваю надменно-кокетливую маску и туфельки (сандалии). Поначалу немного шатаюсь, все-таки каблучок хоть и небольшой, но шпилька какая-то неустойчивая. Как и мое положение. Но быстро проявляю чудеса эквилибристики и равнвесия, и уже могу «летать» цокая по паркету и оповещая всех о своем присутствии.
Мартиса, довольная своей работой, провожает меня взглядом. А я киваю ей головой в сторону, намекая (указывая) на прикроватную тумбу, на которой сиротливо стоит флакончик с сонными каплями.
Служанка будто что-то забывает, незаметно убирает флакон себе в кармашек униформы, и процессия из меня и трех служанок покидает гостевую спальню.
Бух-бух-бух грохочет в груди (да и кажется, что и в голове, в ушах). Но я стараюсь делать равнодушный вид. Медленно и вальяжно «плыву» по роскошной лестнице. На самом деле, я просто переступаю через себя на морально-волевых усилиях и негнущихся ногах медленно бреду. Но со стороны, пожалуй, это выглядит иначе — «выплывает величаво, будто пава или королева какая».
Цепляюсь за эту мысль. Ну, в конце концов, сколько можно-то трястись-то? Надо показать себя с достоинством королевы (коей я не являюсь, но не суть). И пусть он имеет уважение.
Дистанция и наглость наше все. Да. Попробую быть наглой — порой это нехило так обезоруживает. В конце концов, это Грегу Зендо от меня что-то надо! Не мне же. Наглость наше все.
И я, делая последние шаги по лестнице, с хитрецой в победной ухмылке, бодрюсь как только могу. Что же, девочка себя убедила, девочка поверила.
Бух-бух-бух — бьется о ребра сердце. А на лице надменная улыбка. Я замираю, едва моя нога соскальзывает с последней ступеньки.
На меня смотрит, казалось бы, идеальный мужчина. По крайней мере, скульптор бы точно согласился со мной. Грег Зендо Старший идеально сложен. Стоит такой надменный, хозяин положения, с хитрой улыбочкой, которая, как мне показалось, всего лишь на миг, сменяется удивлением и восхищением.
Все женское во мне начинает ликовать — «Да, я красотка!». Но тут же замолкает с испуганной внутренней репликой — «Ой, ой…», ведь восхищение сменяется похотью и тем самым противным, липким, раздевающим взглядом.
Мурашки пробежали короткую дистанцию по моему позвоночнику. Я одергиваю себя внутренне — «Держись, Алена, лыбимся победно-надменно. Его желание — мой козырь. В конце концов, он мог просто в приказном тоне… А не это вот все… Ужин там, платье, колье…».
— Приветствую Вас, многоуважаемый герцог Злаирского протекта, канлес ТРИАЗ-отдела королевской канцелярии, Грег Зендо — подчеркнуто вежливо и холодно «козыряю» знанием некоторых регалий мужчины, что сейчас так недовольно сверкает своими грозовыми глазами.
Мужчина все блуждает и блуждает взглядом по моему телу, но то и дело спотыкается на моем белье. Да, отчего-то в этот раз я не чувствую себя не такой «голой». Мужской взгляд то и дело буксует на моем белье. И я могу спокойно дышать, ну хотя бы (по ощущениям) в белье стою. Я была права. В белье становится как-то спокойнее и безопаснее.
Грег Зендо ловит хмурку, но слащаво и фальшиво подыгрывает мне. Шутливо слегка кланяется, перехватывая мою руку для поцелуя.