Страница 37 из 102
Всего лишь эпизод в ее жизни?
Легкий озноб пробежался по моему телу вместе с брошенной фразой — «…И давай я не буду расписывать тебе все «прелести» жизни в приграничном борделе». Что-то в этих словах было такое… осязаемо-угрожающее. Мужчина не блефовал, я чувствовала это нутром. А значит он вполне мог меня туда отправить. Да, Грегори неспроста козырял своим происхождением. Обычно у таких «власть имущих» все схвачено.
Я попыталась посильнее завернуться в кокон пледа, что лежал на кровати. Но острая боль пробежалась по моему телу вместе с липким страхом. Я невольно вскрикнула, и слезы полились из моих глаз. Боль, страх и неизбежность — отличный коктейль для того чтобы вызвать соленый потоп.
Блин, что же делать? Ну почем Грегори оставил меня один на один со своим дядей. Сбежал. А дядя так неприкрыто, в лоб. Ему что, той бешеной бабенки мало было… Да-с, не везет мне с дядями.
Вспоминая подслушанный разговор и сопутствующие с ним стоны, я невольно загорелась… краской. Да, судя по звукам, в зале было горячо.
Но вот зачем-то мужчина после еще приперся ко мне. Рассматривал меня, словно я какой кусок мяса, который надо «пожарить»,
Бр-р-р, аж передергивает. А как с таким договариваться? А?
«Дяденька, вы не троньте меня, пожалуйста, потому, что я вас… боюсь. Вы вызываете во мне больше страха, чем похоти.
Не то чтобы я ханжа какая-то, но я думала, что первый раз будет с любимым человеком. А вас я боюсь, до подрагивающих коленок и острого желания спрятаться куда-нибудь под стол, чтобы вы меня не видели… И не нашли. Ну зачем я вам? Неприметная серая мыша, тощеватенькая, с бледной кожей. У меня даже взяться-то не за что».
Резкий болевой приступ прервал ход моих мыслей. Надо было быть осторожной в своих движениях, но я забылась и неудачно «поерзала» на кровати.
Как больно-то… Кажется, у меня нет целого места, что не пострадало при падении. Попа явно вся синяя. Надо мазью натереться. Может полегче станет.
Алена, кряхтя как старая бабка, лениво сползла с кровати. Задумчиво повертела баночку с мазью в руках, поизучала красивый выгравированный золотой логотип на крышке, а после отправилась в ванную. Там было зеркало в полный рост. Надо же было понять (и видеть) куда мазать лекарство.
Кое-как сняв с себя платье и белье, она огляделась, матюкнулась. В отражении увидев несколько уродливых громадных гематом, которые распластались по ее телу. Они выделялись не только багряно-синеватой окраской, но и отчетливыми распластанными припухлостями, дотронуться до которых было морально сложно… и больше страшно.
Сложно, так как они располагались преимущественно сзади, на спине и филейной ее части, а страшно оттого, что любое легкое прикосновение к ним отдавалось болью.
Но все же девушка скрупулезно обрабатывала свои синяки. Мазь при контакте с кожей превращалась в податливое масло, которое практически мгновенно и крайне деликатно впиталось в кожу.
Девушка хмыкнула, она ожидала, что во время процедуры станет скулить от боли. Но обошлось. Поэтому она еще раз, на всякий случай, обработала свои синяки. И во второй раз мазь незаметно и нежно пропитала ее кожу, оставив после себя ненавязчивый приятный аромат.
Аля накинула на себя большой пушистый халат, завернулась в него и вышла из ванны.
«Надо же, а может дядя не так уж и страшен? Вон какое чудодейственное лекарство мне принес» — поймала себя на мысли Алена.
Боль ушибов утихла практически сразу, напоминая о себе лишь каким-то отдаленным эхом. А в теле поселилась какая-то легкость, настроение переключилось на какую-то спокойную, умиротворенную и даже равнодушную волну.
Алена смогла спокойно присесть на кровать. Анализируя свое состояние, девушка поняла, что физически она уже вполне огурцом, а вот морально — фарш для котлетки или просто отбивная.
Девушке сейчас хотелось забыть все произошедшее как страшный сон. Вспомнив про сон, она подумала про «сонные капли», что дал ей Грегори. Их никто не забрал, она забыла отдать, и пузырек без дела валялся в ящике комода (тумбы). Также там лежали корона-диадема, многочисленные «цветочные» золотые украшения и родовой комплект с гребнем и кольцом матери Грегори.
«Да это же целое состояние». — еще раз отметила про себя Аля, прежде чем снова заявиться в ванную. Там девушка нашла стаканчик и набрала воды. Вернулась в комнату. Откупорила пузырек с сонными каплями. Пару раз потрясла бутылек над стаканчиком, чтобы несколько капель упало в воду. Снова присела на кровать.
Тяжко вздохнув и обхватив стакан двумя руками, словно там был горячий чай, а она замерзла и находилась на морозе. Девушка стала потихоньку цедить воду и думать, думать, думать…
Итак, что мы имеем? Грегори нет. Он умотал куда-то. Когда появится не ясно. Есть его дядя, который легко может меня предъявить. И тогда меня обвинят в нападении…
В нападении на «крутую шишку», на знатного парнишку. И кто я такая, чтобы мне поверили, что это не я?
Этот же дядя может меня и не сдавать. У него есть ко мне определенный интерес. Так ведь? Так.
При этом он уж точно готов прикрывать «жопку» Грегори. А значит, ничто человеческое ему не чуждо. Ну или он просто репутацию свою портить не хочет. Но это ведь тоже можно использовать. Может надавить на то, что Грегори считает меня своей невестой?
Грег Зендо принес мне лекарство. Весьма эффективное, надо сказать, лекарство. И, судя по всему, дорогущее. Что из этого? Может он чувствует свою вину? Хотя вряд ли… Но он все же отдал мне ценную мазь. И это плюсик… в его «карму».
Девушка зевнула, почувствовав, как сон неумолимо приближается к ней. Она поставила пустой стакан на прикроватную тумбу и откинулась на спину. Закрыла глаза. Практически сразу же она крепко заснула. Настолько крепко, что даже не почувствовала, как снова задрожали стены замка, как слетело покрывало с ее левитирующего тела.
Она на секунду приоткрыла глаза, почувствовав отголосок боли. Во сне Алене показалось, что Грегори позвал ее по имени. Нежно так, призывно. Но объятия Морфея были так крепки, что девушка снова отключилась, не разобравшись в причине своего ночного пробуждения.
Да и мало ли что… Почему вдруг боль отозвалась в ее теле. Сколько раз она падала за этот день? Многократно. А ночью? Единожды. Но враз, резко и шумно.