Страница 100 из 102
Я сама, влекомая какими-то дикими инстинктами, становлюсь необузданной фурией. Я уже не замечаю, как сильно стискивают меня его руки (мне это безумно нравится), как при этом выбивается дыхание, я двигаюсь навстречу своему мужчине, не чувствуя ни страха, ни боли.
Мое нижнее белье с треском рвется и отшвыривается куда-то в сторону.
Я дрожа и предвкушая, толкаясь бедрами ближе к нему, чтобы уже наконец-то почувствовать всю силу его желания в себе, чтобы стать единым в этом диком необузданном порывы, чтобы…
Майлз неожиданно вдруг с силой отталкивает меня в сторону, сам скатывается в другую сторону. Он с грохотом падает на пол. Поднимается на локтях и коленях и начинает судорожно кашлять. Его могучая спина ходит ходуном от спазмов. Его буквально выворачивает наизнанку от кашля. Я испуганно смотрю на все это. Не зная, не соображая, что происходит, что делать.
Вижу, из него отметками выходит что-то кровавое, с черными прожилками. Эта субстанция, опадая на пол и соприкасаясь с воздухом, начинает шипеть и распространять дымное зловоние.
А Майлз все кашляет и кашляет, задыхаясь от кашля.
Я вскакиваю с кровати, подскакиваю к нему. Пытаюсь приподнять, обнять.
— Майлз!!! — в панике кричу я.
Но также неожиданно, как и начался, этот приступ кашля смолкает. Постепенно его кашель становится все тише и тише. А спина начинает спокойно ходить, размеренно дышать.
Судорожный вздох разрезает повисшую вязкую тишину. И отключается все. Слышно лишь наше совместное дыхание да лёгкое шипение. В воздухе першит чем-то горелым, но не смотря на это, дышится как-то легко.
Я продолжаю его нежно придерживать руками, обнимать. Краем глаза скольжу по его телу, отмечаю — на нем нет этой черно-багровая чешуйчатой сетки. Есть следы моих зубов, царапин, старых шрамов, в остальном — чистая ровная кожа.
Легонько одними губами, слегка целую его в обнаженное плечо.
Он опять вздрагивает, как от разряда электрического тока.
— Алена… — благодарно выдыхает он мое имя, перехватывает руку и целует пальчики, — спасибо… ты не ушла… в прошлый раз я три дня боролся с чечезитом (*черным червем, или как его прозвали в народе "чернушкой"). Тогда Кейли отказалась мне помочь, — обреченно признается Майлз.
— Как я могла уйти? — искренне не понимая его удивление, глупо переспрашиваю я.
— Просто… ножками. Наверняка у тебя был ключ от запертой двери.
— Но я же не ушла…— проговариваю я, теперь уже ощущая, как прохладный воздух касается моей кожи. До меня доходит, а мы ведь здесь голые сидим.
Я отстраняюсь от Майлза, нахожу свое платье и кое-как натягиваю его на грудь. Оно порвано, и образовавшееся декольте почти ничего не скрывает.
— Эль, если ты уволишься и потребуешь развод, я все пойму… — вдруг заявляет Майлз.
И здесь меня накрыло. Поймет он… меня так взбесила его последняя фраза, что даже для самой себя, я неожиданно кинулась на него с кулаками.
Опешивший Майлз сначала стоически и героически принимал мои удары, которые все усиливались и усиливались. Поймет он, а как же!
Потом он испуганно перехватил мои руки, повалил на пол.
— Эль?! Что с тобой? Ты?.. Подцепила?! — ошарашенно спросил он, быстро осматривая, сканируя мое брыкающееся тело на предмет проступающих черных пятен.
Но пятен не было. А я ещё немного побесилась, покочевряжилась, но удерживаемая стальной мужской хваткой, стала затихать. И вскоре совсем перестала брыкаться.
— Поймёшь ты… а как же… Так же как ты до сих пор не понял… я вообще-то… тебя… — стала я выдавать набор слов-признаний, которые глушила обида.
От наворачивающихся слез и чувств я стала задыхаться. Я вообще-то его люблю и иначе не смогла бы… а он… Поймет он... Да ничего он не поймет!!! (Болван чешуйчатый!) И я позорно разрыдалась.
— Эль… А… Алена?.. Ты чего? — обескураженно проговорил Майлз, — Ну, что ты? Тише, тише, моя хорошая, малышка моя…— стал успокаивать меня Майлз.
Он по привычке, так же как и Энжи, когда та капризничала, сгреб меня в охапку, стал поглаживать по спинке, убирать слёзки руками. Даже слова похожие говорил.
А я все плакала, плакала. Накопилось за последние дни, вот и прорвало. Пока (мой) мужчина не стал меня робко целовать, в щёчки. Я затихла, осознав сие действие и перехватила инициативу, поцеловала его в ответ, в губы. Поцелуй получился влажным и соленым (от моих слез), но неожиданно приятным, тягучим и нежным.
— Алена… Ты не боишься меня? — не веря в произошедший между нами "коннект » прошептал Майлз.
Я доверчиво кинулась ему в плечо, и наигранно недовольно буркнул в, усмехнувшись:
— А должна?
Майлз уставился на меня как на редкий экспонат в музее.
— Я же…— начал он после небольшой заминки, — монстр. Шрамы… и то что… как?! Я с тобой…— не находя слов, пробубнил мой мужчина.
— Ты самый восхитительный мужчина из всех тех, что я знаю, — честно ответила я, — самый лучший, самый желанный для меня…— стала я говорить, поближе продвинувшись к Майлзу.
Он явно опешил, а я, пока он находился "культурном шоке » , обещала его и начала потихоньку нацеловывать его в щеки и рядом с губами, все больше подбирая ему синонимов, какой же он для меня "самый-самый » .
Майлз явно не ожидал от меня такого проявления нежности, ласки и смелости, он быстро капитулировал. Но все ещё не веря в смысл брошенных мною слов, он быстро перехватил инициативу, стал отвечать уверенными поцелуями и требовательной нежностью и лаской.
Вскоре с кровати полетели остатки нашей одежды и послышались тихие стоны, что постепенно нарастали в своей интенсивности и звучании.
***
Мы с Майлзом ещё несколько раз провели ритуал "дарения дев", чтобы так сказать, закрепить лечебный эффект и для профилактики. А ещё расставили все точки над i, признались друг другу в симпатии. Наш брак перестал быть фиктивным.
Эта комната в доме исцеления стала нашим "номером для новобрачных". Поэтому нас оттуда попросили "выйти" , дабы не смущать доносившимся (иногда, когда Майлз забывался и не успевал ставить полог тишины) звуками соединения двух взаимно притягивающихся и отталкивающихся тел.
Нас снабдили ранозаживляющими мазями и отправили домой…