Башмаки на флагах

Капитан-лейтенант ничего на это не ответил. А вскоре лакеи просили всех к столу. И Волков прекрасно провел вечер в окружении офицеров полковника Эберста, с которым быстро сошелся.

Еще роса не легла как следует на траву, еще утренние звезды можно было разглядеть, а лагерь уже поднялся. Смотр! То и дело раздавался рев трубы, ржали лошади, кричали сержанты. Никакого завтрака, всем подъем, бегом к реке, мыться и на построение. Смотр касается всех, в том числе кашеваров, возниц, саперов. Смотреть будут все: от палаток до телег, от ковки лошадей до оружия и доспехов. Каждый полковник старался, чтобы его полк выглядел не хуже, чем у других. Солдаты со вчерашнего дня чистили доспех, латали одежду и обувь, правили оружие. Смотр!

Волков ни о чем не волновался, он знал, что у него есть Брюнхвальд, который будет волноваться за него. А у Карла все всегда под контролем, он еще на марше проверял ладность ботинок у солдат, следил за чистотой одежды и за доспехом, конечно.

Волков сидел на стуле. Увалень и братья Фейлинги облачали его в сияющий после чистки доспех. Кавалер решил не брать горжет и наручи, и шлем тоже, не собирался париться в толстой стеганке, и доспехи надевал прямо на одежду. Это все-таки смотр, а не сражение.

Брюнхвальд говорил командиру:

— Телеги и лошади у нас в порядке, палаток достаточно, лекари есть, провианта достаточно. Пусть господин генерал хоть пересчитывает.

— А как люди Шуберта? Я за ними не смотрел, не выглядят ли они оборванцами?

Братья Фейлинги уже поверх доспеха надели на рыцаря роскошный ваффенрок, а Гюнтер опустил на голову ему полюбившуюся уже шапочку с перьями цапли, поднес зеркало.

— Саперы? Да всем хороши, отличные у нас саперы. Вчера я и оглянуться не успел, как они канаву вырыли.

— Что ж, славно, – сказал кавалер, вставая. – Тогда велите трубить построение в маршевые колонны. Идем на смотр.

— Нет нужды, все уже построены, ждут вас, полковник.

Дорога – дикий проселок, что тянулся вдоль небольшой речушки, – и стала местом смотра. Вдоль дороги по росе под барабаны стали строиться полки для осмотра высшим командованием.

На сей раз полку Волкова выпало стоять первым. То было неслучайно, конечно: к первому будет больше всего внимания.

— Нас неспроста поставили первыми, – произнес Волков.

— Неспроста, – соглашался Брюнхвальд и тут же кричал капитану Бертье: – Ваша рота строится по порядковому номеру, становитесь за ротой Рене. Стройте людей в шесть линий, телеги ставьте за ними.

— Лейтенант! А мне куда ставить людей? – пыхтел приехавший Роха.

— Стрелки сразу за третьей ротой, арбалетчики за стрелками! – изо всех сил кричал капитан-лейтенант и указывал рукой в сторону, вдоль дороги: – Туда, туда, Роха! Джентиле пусть становится за вами! – Он повернулся к Волкову. – Я не знаю, куда поставить Пруффа с его пушками.

— Пушки поставьте к кавалерии Гренера, как довесок.

Брюнхвальд кивнул и, привстав на стременах, закричал:

— Капитан Пруфф, артиллеристы, там не становитесь, езжайте в голову колонны, к кавалеристам!

Капитан Пруфф, как всегда, был недоволен, разводил руками с укоризной: мол, что, сразу нельзя было сказать? Но приказ капитан-лейтенанта выполнил, поехал к кавалеристам.

Солнце только показалось над верхушками деревьев, а все полки были выстроены вдоль дороги, смотр начался. Как Волков и ожидал, маршал со своим заместителем, со своими адъютантами, с командирами других частей начал осмотр с его полка.

Без команды Брюнхвальд выехал вперед, навстречу фон Боку, когда тот поравнялся с его ротой.

— Первая рота полка полковника Фолькофа, численность четыреста два человека, командир роты капитан-лейтенант Брюнхвальд.

Рота была отличной: четыре ряда по сто человек, лес пик, алебард, копий. Первый ряд весь в броне на три четверти, люди не юнцы. Отличная рота, не к чему придраться.

— Неплохо, – буркнул маршал, оглядывая ряды. – Обоза, палаток, провианта в вашей роте достаточно?

— Все в полном достатке, господин маршал, не извольте сомневаться, – отвечал Брюнхвальд. – Как лейтенант полка я за всем слежу лично.

— Нет ли в роте поносных? – поинтересовался генерал фон Беренштайн.

— Никак нет, всех хворых из полка выписывали и оставляли по дороге. В полку люди все здоровые, три медика следят за тем, – бодро отвечал капитан-лейтенант.

— Михельсон, – позвал генерал одного из адъютантов.

Тот сразу подъехал.

— Пересчитайте обозные телеги и лошадей у полковника Фолькофа. Запишите, подайте мне рапорт, я сравню после с контрактом.

— Я отправлю ротмистра из моей роты помочь господину Михельсону, – предложил Брюнхвальд услужливо, – чтобы потом не было разночтений и путаницы.

Генерал посмотрел на него кисло и ответил:

— Что ж, отправьте, конечно.

Волков был очень рад, что в этих разговорах Карл взял всю инициативу на себя. Ему очень не хотелось сейчас лебезить перед маршалом и его генералом.

А командиры, не найдя предлога для проверки, поехали дальше, к роте капитана Рене. Эта рота была ненамного хуже первой, оружие и доспех оказались неплохи.

— Капитан второй роты Рене, в роте двести восемь человек, хворых нет.

С ним и говорить командиры не стали, покивали да поехали дальше. Волков и Брюнхвальд присоединились к командирам, направились следом.

Роту Бертье также проехали быстро, а чего там рассматривать – хорошая рота, двести человек. Всех остальных тоже проезжали, не задерживаясь: и арбалетчиков, и саперов, – только у стрелков остановились. Фон Бок ткнул пальцем в одного из мушкетеров.

— Мушкет?

— Именно, господин, – отвечал мушкетер.

— И как бьет?

— Хорошо, крепко бьет, – отвечал чуть растерявшийся солдат.

Роха только рот раскрыл, хотел что-то сказать, но подбежавший к маршалу ротмистр Хилли сразу все рассказал:

— Со ста двадцати шагов каленую кирасу вместе с туловом навылет пробивает, господин маршал.

— Прекрасно, и сколько у вас таких?

— Семьдесят восемь штук, – отчеканил Хилли.

— Прекрасно, – обронил фон Бок и поехал дальше.

Кажется, он не находил повода придраться хоть к чему; наверное, от этого вид у него становился все более раздраженный. Но повод все-таки нашелся.

— А это что? – остановился напротив кавалеристов выехавший чуть вперед фон Беренштайн. – Ваша кавалерия? – Он тут же глазами пересчитал всадников и повернулся к Волкову. – Семьдесят?

Да, с учетом молодого Гренера, братьев Фейлингов и их послуживцев в эскадроне было семьдесят человек.