Башмаки на флагах

Глава 33

Ему бы забыть про вексель, вексель был сегодня делом десятым – разве денег ему не хватало? Хватало – и ему бы про войну сейчас думать, но та заносчивость, с которой говорил штатгальтер, задела Волкова. Сумма, предложенная его сотрапезниками, говорила, что считают они кавалера за дурака. Не хотелось ему верить, что его вот так запросто обманули, взяв военного товара у него за десятую долю стоимости. Тут любому стало бы обидно. И вспомнил он слова хитрого Наума Коэна, который еще в одну из первых встреч говорил рыцарю, что даст за этот вексель тысячу монет, а больше ему все равно никто не даст. Уверенность ловкого банкира в собственной правоте еще тогда не понравилась кавалеру. Поэтому к Коэну он и не поехал, а отправился к другим людям.

В доме Ренальди и Кальяри банкиры приняли Волкова с большим почетом. Сам Фабио Кальяри вышел к рыцарю, хотя ходил старик уже не без труда и с палкой. Вышли к нему и другие члены банкирского дома. Тут же был накрыт стол в зале, слуги стали носить закуски и вина самые разнообразные – от крепких до легких. Буженина в горчице с черносливом, прозрачная ветчина прошутто, копченые бараньи ребра с песто, горячая фокачча и к ней оливковое масло с черным перцем и солью в маленьких чашечках. Волков сразу вспомнил свою молодость, проведенную в южных землях, и эта еда, которую он давно не пробовал, и эти вина, которые давно не пил, ему очень нравились.

А за едой банкиры начали и разговор. Фабио Кальяри, даром что был стар, но ум все еще имел трезвый.

— Значит, едете на войну с мужичьем?

— Да, жид Коэн привез мне денег, много денег, и патент полковника. Если бы он привез только золото.. А тут имперский патент, я не смог отказаться, – отвечал кавалер.

— Этот пройдоха знает, как найти путь к сердцу человека, – говорил с улыбкой Энцо Ренальди, седой, но еще бодрый муж, глава семьи Ренальди. – Но я хочу, чтобы вы, кавалер, знали, что среди того золота, что вы получили, есть и наши деньги.

— Ах вот как? – удивился Волков. – Значит, и вы тоже в этом деле участвуете?

— Все главные торговые дома Ланна и Фринланда, все главные дома Ребенрее, и Ульма, и Эберхоффа – все участвуют в этом деле, – сообщил Фабио Кальяри. – Императору сейчас не до того, вот и приходиться сие дело решать банкирам и купцам.

— И не только нам.. Хамы взбунтовавшиеся отрезали нас от севера, – объяснял ситуацию Энцо Ренальди. – Дома севера тоже огорчены этим. Им нужен наш хлеб, ячмень, солод; нам нужно их серебро. А торговля по реке Эрзе и по реке Линау встала совсем, хоть телегами вези.

— Ну что ж, надеюсь, мы дело это исправим, – ответил Волков, беря вновь наполненный слугой стакан.

— Думаете, маршал фон Бок справится? – поинтересовался молодой Энрике Ренальди.

Волков немного помолчал; он не хотел выглядеть человеком, что возводит хулу на своего командира, и поэтому ответил как можно более нейтрально:

— Мало кто из тех полководцев, что мне знакомы, так же опытны, как маршал фон Бок.

Мог бы он, конечно, сказать, что маршала солдаты не любят, заслуженно считая его сквалыгой и человеком бесчестным, что оставлял людей своих без жалованья, но кавалер подумал, что лучше об этом банкирам не говорить. Скорее всего, они о том и сами знают. А если не знают, то и не надо им знать. Впрочем, что касается маршала, то он и вправду был одним из самых опытных людей в воинском ремесле.

— Мы очень рады, что пройдоха Коэн к сему делу привлек и вас, – заметил Энцо Ренальди. Он сделал многозначительную паузу. – Ходят слухи, что хамы побеждают, и происходит это не от великого мужества и крепости духа. Говорят, что ими руководит колдун.

Волков тоже о таком слыхал, но к подобной болтовне относился скептически: выдумки проигравших, солдатские байки. Он полагал, что умей колдуны да ведьмы солдат в бой водить, так с ними вообще никакого сладу не вышло бы. Но выражать свой скепсис вслух рыцарь не стал, предпочел слушать дальше.

— Говорят, у предводителя хамов, зовут его, кажется, Эйнц фон Эрлихенген, одна рука из железа, – рассказывал Энрике Ренальди. – Рука та так же ловка, как и человеческая из мяса и костей, а хватка ее много сильнее.

— Вот как? – вежливо спрашивал Волков.

Будь на самом деле что-то подобное на свете божьем, так нашлись бы многие, что уже имели бы и по две такие руки. В воинском деле людей без рук и ног хватало, да и тех, что свою живую руку отрезали бы, чтобы поставить себе железную, нашлось бы немало. Но ни о чем подобном кавалер до сих пор не слыхал.

— В общем, мы рады, что жид Коэн призвал для дела этого такого человека, как вы, не зря ведь вас прозывают Инквизитором, уж вы на всякого колдуна свой резон найдете. Как в Фёренбурге! – резюмировал Энцо Ренальди. – Сеньоры, давайте выпьем за нашего гостя! – Он поднял свой стакан синего стекла. – За Инквизитора!

— За Инквизитора! За Инквизитора, за его новую победу! – повторяли банкиры, поднимая стаканы.

Волков кланялся каждому, кто его славил, и тоже выпил вина, а сам вспоминал слова умного попа отца Теодора: «Они будут целовать тебе руки и нести серебро до тех пор, пока ты побеждаешь». Да, поп был прав, подобным господам, что вкладывают в дело большие деньги, ничего другого и не нужно. Ничто, кроме полной победы, их не устроит. Люди сии сильные и могут быть опасными. Слава богу, за все отвечает фон Бок.

Впрочем, водить знакомство с такими людьми весьма полезно, и когда стаканы опустели, кавалер начал:

— Сегодня был я у штатгальтера по делу векселя своего. Вексель этот у меня на две тысячи сто семьдесят семь талеров. Штатгальтер гасить его отказался, ссылаясь на скудость казны. А один из друзей штатгальтера предложил мне всего триста монет за мой вексель.

Всякого кавалер ожидал после своих слов, но точно не такого, никак он не мог подумать, что Фабио Кальяри скажет:

— Триста талеров? Надо было отдавать бумагу.

Волков уставился на него удивленно, а убеленный сединами муж пояснял:

— Король скупает все войска, горцы толпами идут к нему под знамя, нашему императору снова пришлось собирать войско. Теперь его величество не долги будет возвращать, а новые займы делать примется, так что старые долги императора окажутся отодвинуты в долгий ящик.

Волков даже и не знал, что сказать, что и спросить теперь у господ банкиров. Получалось, что все те многочисленные вещи, что он с таким трудом вывез из чумного Фёренбурга, все теперь уйдут за бесценок.

— Говорят, у короля будет тридцать больших пушек! – продолжали разговор банкиры.

— Да еще две тысячи жандармов.