Страница 73 из 110
— В деле избиения купчишек палками? – уточнил кавалер. Признаться, он был рад, что приход Брюнхвальда избавил его от слез жены и тоски подруги.
— Да нет же. – Карл подволок человека ближе к кавалеру. – Говори, подлец.
— Что говорить? – хныкал тот.
— Что мне говорил, повтори полковнику! – Карл Брюнхвальд сунул человеку кулак в бок.
— Ой! – еще громче хныкал тот.
Волков заметил, что человек, судя по одежде, не беден. И туфли у него недешевы, и кафтан тоже.
— Карл, объясните сами, в чем дело.
И жена, и Бригитт, и монахиня, и брат Ипполит – все с интересом смотрели на пришедших, женщины даже плакать перестали.
— Этот мерзавец приходил ко мне.
— Так.
— Покупал сыр.
— Прекрасно.
— По хорошей цене, не жадничал, – продолжал капитан-лейтенант.
— И?..
— А сегодня завел со мной странный разговор.
— Какой же, Карл?
— Мнется мерзавец и говорит мне: а не хотите ли, господин капитан, послужить одной влиятельной особе. Я удивился и говорю ему: к чему же мне служить какой-то влиятельной особе, если у меня уже есть служба. А этот мерзавец, вы бы послушали его, кавалер, так мне и заявляет: а ваша новая служба никак вашей старой службе не помешает, а даже наоборот. – Брюнхвальд приблизил свое возмущенное лицо к лицу Волкова, чтобы тот лучше прочувствовал всю мерзость предложения. – Наоборот, говорит! Я спрашиваю: это как? А он мне: одна влиятельная особа желает, чтобы вы служили ей, находясь на своем месте.
Тут все благодушие Волкова как рукой сняло, он начал понимать, о чем идет речь, и, сразу оглядев обеденную залу и увидав там всех ненужных для такого разговора людей, сказал коротко, указав на купчишку пальцем:
— Максимилиан, Увалень, на двор подлеца.
И как только люди его схватили несчастного и поволокли прочь, кавалер встал и пошел за ними в сопровождении Брюнхвальда.
Купчишку бросили наземь за конюшней, там было тихо, забор да стена, никаких лишних глаз. А мужичонка, на земле валяясь, беду почуял, принялся плакать. Волков скривился – вот только этих слез ему за утро и ночь не хватало.
— Хватит! – велел он. – Хватит рыдать. А ну отвечай, что это за влиятельная особа тебя прислала моего капитана подкупать?
Купец всхлипывал, ничего сказать не мог из-за волнения.
— Говори, дурак, не то палача позову, так ему скажешь, – поторопил его кавалер.
— То.. То.. – Купчишка замолчал.
— Я и сам знаю, – продолжал Волков. – То фон Мален, граф здешний, так?
Купчишка, к его удивлению, затряс головой: нет, не так.
— А кто же? – удивился кавалер.
— Фон Эдель, – наконец признался он.
— Ну конечно, Эдель, сам граф такой грязью не занимается, слишком высокая персона, но от того хрен редьки не слаще, – заметил рыцарь. – А сколько же фон Эдель велел предложить денег моему лейтенанту?
— Пятьдесят, – почти сразу ответил купец, успокоенный тоном Волкова.
— Пятьдесят чего?
— Талеров, – продолжал купец.
— Талеров? – Волков скривился, посмотрел на Брюнхвальда. – За такую сумму я бы оскорбился, Карл. Пятьдесят талеров – это не всякому сержанту вдоволь будет.
— Сволочь! – Карл наклонился и кулаком ударил купца в ухо. – И вправду обидно, всю жизнь на службе – и вот так вот оценили меня. Пятьдесят монет! – Он опять ударил купца, а потом повернулся к Волкову. – Повесьте, господин Эшбахт, его на вашей прекрасной новой виселице, рядом с тем ублюдком, что уже там висит.
— Кстати, его надобно уже снять, – опомнился кавалер, – не вспомнишь сам, так никто и не вспомнит, – и продолжил: – Можно и повесить, но тогда Эдель с графом будут наверняка знать, что мы в курсе их происков. Лучше для дела, если он просто исчезнет.
— Исчезнет? – не понял Брюнхвальд.
— Да. Исчез купчишка и исчез. Найдите двух солдат, что за талер дождутся вечера и в тихом месте, без лишних глаз, его утопят, – говорил кавалер таким тоном, как будто дело уже решено.
— Господин, не надо! – захныкал купец.
— Отчего же не надо, ты же шпион! – воскликнул Брюнхвальд и опять принялся пинать мужика сапогом да приговаривать: – Шпион, шпион, а со шпионами у нас вон как просто: бултых в реку – и нет шпиона. Ишь, подлец, за пятьдесят монет меня хотел купить! Мерзавец! Еще сыр у меня покупал без торга, хитрец! Утоплю сегодня же!
Купчишка завывал тихонько да закрывался руками. Волков же не встревал, пока капитан-лейтенант не надумал пинать подлеца в морду, тут уже кавалер остановил его.
— Легче, Карл, легче.
— Что? – остановился Брюнхвальд.
— Кажется, купец не хочет нырять в реку, кажется, он хочет с нами дружить, – продолжал Волков.
— В реку, в реку пса! – рычал Брюнхвальд. – Слыхано ли дело – пятьдесят талеров.
— Ну так что, Виллем Кройцфер, в реку или дружить? – спросил у купца Волков.
— Дружить, – стонал купец, – дружить, господин Эшбахт.
— Вот и хорошо. – Волков на мгновение задумался и после велел: – Поедешь к фон Эделю и скажешь ему, что над предложенными тобой пятьюдесятью талерами капитан Брюнхвальд смеялся и сказал, что больше с тобой говорить не желает; сказал также, что если кто-то хочет с ним заключить сделку, так пусть место назначит для встречи и сам туда явится, а не холопов присылает. Пусть сам придет, чтобы все вопросы обговорить. Понял?
— Все понял, – сразу ответил купец.
— Запомнил?
— Да, капитан над моими деньгами посмеялся, со мной более дела иметь не желает, станет говорить только с хозяином, – сразу отвечал купец, видно, смышленый был.
— Ну, пусть так, – согласился кавалер, а потом наклонился к купцу, заглянул тому в глаза и добавил: – И не вздумай со мной шутки шутить, Виллем Кройцфер из Малендорфа. Обманешь или схитришь, так пришлю я к тебе неприятных людей, до того неприятных, что прежде, чем тебе кишки выпустить, они всей твоей семье муки устроят. И ты эти муки перед смертью своею видеть будешь. Имей в виду, я тебе не граф и не фон Эдель, я много хуже.
Волков дал знак, и Увалень с Максимилианом подняли купца с земли.
— Ну, ты все запомнил?
— Вы много хуже графа, – сразу ответил купец.
— Это самое главное. Все, ступай.
— Дьявол, а я бы его утопил! – восхищенно заметил Карл Брюнхвальд, глядя, как купец почти бегом покидает двор кавалера. – И близко такой хитрости, как у вас, у меня нет. А теперь что делать станем?
— Будем собираться в поход, пора уже выходить в Нойнсбург, – отвечал Волков. – Войско поведете вы, Карл; казна, знамена и мой доспех с оружием будут при вас. К первому мая надо быть у фон Бока на смотре.