Башмаки на флагах

Глава 17

Нет, ничего Волкову не давалось легко, ничего. Ничего в жизни его не случалось просто по случаю, по удаче, не было в его жизни ничего значимого, что прошло бы без преодоления, без усилий, без напряжения духа.

Уж сколько ему талдычили горожане, что совет вот-вот утвердит решение и бюджет на постройку дороги до его дикого края. Сколько? Месяцы. И вот снова бургомистр мялся и лепетал что-то обычное: нобили и советники не пришли к единому мнению. Раньше, когда старый епископ был жив, Волков чувствовал себя значительно увереннее. Отец Теодор имел большое влияние на первого консула города Малена господина Виллегунда; теперь все, кажется, менялось. Впрочем, старый поп имел влияние на всех, кто жил в округе, и кавалеру надо было привыкать к тому, что у него здесь больше нет верных друзей, ну разве что Кёршнер или ландскнехты. Но разве они могли тягаться с отцом Теодором во влиянии? Нет, конечно!

— Господин Виллегунд! – сказал он, резко прервав невнятную речь оправдывающегося бургомистра. – Говорите уже, в чем дело?

Тот, видно, хотел смолчать, но после окрика решился:

— Господа советники ждут высочайшего соизволения.

— Что? – не понял Волков. – Они ждут высочайшего соизволения по поводу дороги? Герцог уже должен давать вам разрешение на стройку дорог в ваших пределах? Что за глупость?

Бургомистр вздыхал печально: что ж тут можно поделать?

— Да говорите же вы уже! – снова рычал кавалер.

И бургомистр заговорил:

— Неделю назад перед городским советом говорил граф Мален.

Волков был невесел, так еще больше помрачнел.

— И что же он говорил?

— Ругал вас разбойником, раубриттером. Говорил, что вы неспокойный сосед, что плодите распри вокруг себя, что слишком воинственны. И что чести не знаете, а лишь злобу и ярость свою чужой кровью питаете. Что никто из ваших соседей не чувствует себя спокойно, что вы являлись под стены его замка с добрыми людьми, что грозились его замок брать или поместье его жечь.

— Ну и что, ну, пожаловался граф на меня, и что же совет? При чем тут высочайшее соизволение?

— Под конец граф сказал, что едет к герцогу искать от вас защиты, и просил до соизволения герцога решения по дороге не принимать.

«Сволочи, чернильное рыцарство во всей его красе. Корчат из себя сеньоров, городишко свой едва ли не свободным величают, а герцог, да что там герцог – граф местный гавкнет, так хвосты поджимают, бюргеры, шваль».

Рыцарь неотрывно смотрел на бургомистра взглядом таким тяжким, что тот невольно ежился и поправлял то и дело ворот платья своего. Вот теперь все стало на свои места. Теперь все стало понятно, и в голове Волкова родилась на удивление простая мысль: «Да, мне с графом в этом месте не ужиться». Раньше, пока отец Теодор был жив, кавалер еще мог влиять на происходящее, теперь же нет. Придется ждать возвращения графа от герцога. А сколько ждать? Ему через неделю-две уже отправлять набранные войска на север, к Нойнсбургу. И в его отсутствие в городе будут решаться касающиеся его важные дела. «Нет. Не ужиться мне тут с графом». Он даже не попрощался с бургомистром, повернулся и пошел из ратуши на улицу. Пошел задумчивый и будто печальный, все заметнее хромая на левую ногу.

И напрасно думал бургомистр, глядя Волкову в спину, что рыцарь со смертью отца Теодора уже не так силен, что будет сдавать он позиции перед герцогом и графом и что, может, городу и не нужна та дорога, и дружба с этим свирепым человеком не нужна. Жил же город и до него как-то. Вот только не знал он рыцаря, совсем не знал. Тот и думать не думал об отступлении и сдаче позиций.

«Пока не докажу, что за нападением на меня и за убийством фон Клаузевица стоят граф и его помощник фон Эдель, жить они мне спокойно не дадут. А когда придавлю фон Эделя, так и граф замолчит, спрячется в своем замке, а я уж тогда фон Эделя буду требовать на публичный суд. Интересно, граф за него вступится или откажется? Чертов Сыч, куда делся, он-то сейчас как раз и нужен, а пока надобно вернуться с победой и непотрепанным войском. Обязательно вернуться с победой. Как говорил старый епископ: „Дары дарить и руки целовать всегда будут тому, кто побеждает“» – так размышляя, он сел на коня и поехал в Эшбахт.

И дома его ничего хорошего не ждало. Приехал, а жена в слезах – она как беременна стала, так постоянно плакала, да и монахиня после смерти отца Теодора тоже не унималась от рыданий. А Волкову не до бабьих слез, ему и без них невесело, так жена стала его упрекать, что он жестокосерден.

Лишь Бригитт улыбалась ему, кланялась, но Волков уже стал ее улыбочки понимать, видел, что улыбается она через злость. Опять бабы глупые в его отсутствие грызлись. Дома такой дух нехороший, что хоть порог не переступай. Кавалер тайно позвал Марию, кухарку, чтобы узнать, что тут происходило, так та сказала, что госпожа Эшбахт за столом стала упрекать госпожу Ланге, будто та недостаточно почтительна к ней, а госпожа Ланге сказала ей что-то, отчего госпожа фон Эшбахт убежала к себе в покои, рыдая. Монахиня стала госпоже Ланге выговаривать за грубость, так та в ответ заявила, что надает старой дуре пощечин, коли та еще будет не в свои распри встревать.

Волков морщился, уже и не рад был, что заставил Марию все ему рассказывать. Потом поел на скорую руку и, хоть день уже шел к вечеру, решил ехать за реку, в милое для сердца место – полк. Туда, где нет всяких хитрецов-политиков, нет женских слез и раздоров. Где все всегда ясно, где всякое спорное дело решает корпорация, а когда и она не может разрешить противоречие, найдутся острое железо и честный поединок.

Только вот не успел он уехать – прискакал гонец от Кёршнера с письмом. Кажется, послал купец сразу следом за кавалером. В письме том было:

«Дорогой родственник, поговорил я только что с названным вам ранее человеком и не пожалел о том, что заплатил ему денег.

Думаю, что вам о том надобно знать пренепременно. А человек тот сказал, что пришло от герцога в город соизволение: собирать от города ополчение в три сотни добрых людей и сто арбалетчиков к ним. Также велено окрестным сеньорам собрать один баннер и быть конно, людно и оружно к назначенному сроку. Говорил он и о том, что из Вильбурга в город к нам скоро пойдут люди герцога, сколько – неясно, но поведет их граф фон Мален».

Волков хмыкнул. «Неужто сам поведет? Надобно узнать, при каких делах был он, в каких кампаниях участвовал». И продолжил читать: