Башмаки на флагах

Глава 15

Как то было ни удивительно, но Волков почти правильно угадал внешность нового епископа. По письму, по буквам, по подписи. Одна подпись чего стоила: «Франс Конрад фон Гальдебург, Франциск, епископ Малена».

Отец Теодор перед именем своим ставил простое слово «брат», так и подписывался: «брат Теодор, епископ Малена». Тут же никакого «брата» не было. Франс Конрад фон Гальдебург ни с кем панибратствовать не собирался. Гальдебург. Волков не слыхал такой фамилии, но уже понимал, что имя сие громкое, раз его ставят впереди имени церковного.

И епископ оказался точно под стать своей подписи. Судя по чахлой бороденке, ему едва ли исполнилось тридцать лет. Принимал он Волкова прямо в храме; оказывается, дворец епископа, в котором жил отец Теодор, принадлежал лично отцу Теодору, а вовсе не епархии.

Все было иным в отце Франциске. Отец Теодор носил альбу, длинную рубаху изо льна, словно мужик, а у этого – расшитый по рукавам и вороту шелк. Руки у нового изнеженные, пальцы в дорогих перстнях, а у старого епископа было всего два перстня: один маленький серебряный, с ликом Божьей Матери, второй и вовсе медный.

Тон у отца Франциска повелительный. Дал кавалеру руку для поцелуя. Осчастливил? Или принял присягу?

Они медленно пошли меж рядов скамеек от входа в храм к кафедре.

— Слыхал, слыхал я о делах ваших.. – Сразу и не поймешь, хвалит или порицает. – Дела ваши славны, а вы, видно, редкий храбрец.

Кавалер поклонился.

— Прошлый епископ, я слыхал, был с вами дружен.

— Отец Теодор был очень добр ко мне, – нейтрально отвечал кавалер. Ему еще неясно, кто этот новый поп: друг или.. никто.

— Говорят, что положение у вас отчаянное. Говорят, что герцог на вас сердит, а граф так и вовсе со свету сжить желает – интригует против вас, наемных убийц подсылает. А еще и дикие безбожники из-за реки покоя вам не дают.

— Положение мое лучше и не опишешь, – согласился Волков, все еще не понимая, друг перед ним или..

— И со мной перед благословением на здешнюю кафедру долго говорил канцлер его высокопреосвященства, брат Родерик.

«Ну конечно, как же без этого хитреца. Без него тут не обошлось».

— И он, и сам архиепископ просили меня быть вам тут опорой.

«И что? Ты будешь мне опорой? Или сразу начнешь дружить с герцогом?»

— Отец Теодор был мне беспримерным другом, – сказал Волков, – я и на вашу дружбу рассчитываю.

— Вполне обоснованно, вполне обоснованно, – новый епископ кивнул, – вот только не могу я понять, как вы умудрились поссориться со всей аристократией графства? Может, вы заносчивы и дерзки? Отчего местные господа не принимают вас?

— Со всеми господами я не ссорился. Раздор у меня вышел всего с одним, – дипломатично отвечал кавалер.

— С графом? – догадался отец Франциск.

— С ним. А уж через него и другие господа стали мне недружны. Также я думаю, что и война с горцами сыграла здесь какую-то роль. Не хотят местные нобили, чтобы горцы высаживались на этом берегу реки.

— Да, сие может статься. Наверное, так оно и есть, – согласился епископ. – А что же рассорило вас с графом? Говорят, тяжба?

— Именно тяжба – из-за поместья, что обещано моей сестре по вдовьему цензу. Она была замужем за старым графом и родила ему сына, но уже после его кончины. Новый граф брата не признает и обещанное поместье сестре передать отказывается.

— Тяжбы, тяжбы.. Обычное дело для наших времен, – понимающе кивнул отец Франциск. – Все благородное сословие погрязло в вечных тяжбах, и нигде нет от этого бедствия спокойствия. Бич не хуже морового поветрия.

Он замолчал, задумавшись. Волков тоже молчал. Так они дошли до кафедры и лишь там остановились, а молодой епископ вновь заговорил:

— Филенбург просил меня быть вам опорой, но как мне ею быть, коли вы настроили против себя всех людей вокруг? Со многими знатными господами я говорил, все о вас мнения дурного. Мол, неспокойный вы, яростный, человек вы в здешних землях новый, а фамилий старых, местных, не чтите.

«Филенбург? Это ты так запросто называешь архиепископа и курфюрста Ланна? Видно, Гальдебурги и впрямь высокий род, если так запросто говорят об архиепископе. А насчет фамилий старых.. Так пусть идут они к дьяволу».

Волков не отвечал, думая, что сказать, а епископ продолжил:

— Вам нужно помириться с графом.

— Помириться? – переспросил кавалер.

— Конечно, вам с ним не тягаться, он представитель древнего рода.

«Рода отравителей и убийц».

— Ваш же род совсем не знатен, – продолжал поп и повторил, делая на том ударение: – Совсем не знатен.

— И что же, поэтому мне оставить мысли о справедливости?

— Почитание древних фамилий и есть справедливость, – назидательно и высокопарно заявил епископ.

— Поместье, что граф не отдает, стоит, если мне не изменяет память, тысяч сто – сто двадцать. Неужто мне оставить дело? – спросил Волков, глядя попу прямо в глаза. – Деньги то немалые. Может, мне лучше с моими людишками прийти к нему в замок, выбить ворота да и повесить его? – Волков видел, как вытянулось лицо епископа, как тот разинул от удивления рот, и пояснил попу: – А что же прощать-то, поместье Грюнефельде себе вытребую, да и остальные господа в графстве успокоятся сразу.

— Даже думать об этом не смейте! – наконец выдохнул епископ. – Малены – род древний, разве ж.. Разве ж такое можно.. С благородными семействами так нельзя, да и герцог вам нипочем не простит такого разбоя в отношении своих родственников. А я как раз думал, что смогу с ним о вас поговорить.

«Вот как? Даже с самим герцогом готов за меня говорить?» Волкову уже все стало ясно с этим епископом: помощи от него ждать не следует, хорошо, если палки в колеса вставлять не будет.

— Я подумаю, как мне примириться с графом, – наконец сказал он к удовольствию нового епископа.

— И я буду за вас говорить с ним. Разумные люди всегда придут к разумному решению.

«Черта с два я оставлю ему поместье, да и фон Клаузевица я ему тоже пока прощать не собираюсь».

Теперь поп пошел от алтаря ко входу в церковь, Волков следовал за ним.

— Говорят, что вы собираете во Фринланде немалое войско? Говорят, будете воевать? – поинтересовался отец Франциск.

— Так по ремеслу своему живу, – скромно ответил кавалер.

— Также говорят, что войско сие вы хотите использовать не против горных дикарей-безбожников..

«О, сразу видно, поп из Ланна: все знает. Впрочем, попы всегда все знают».

— ..а пойти с ним к маршалу фон Боку бить мужиков.