Страница 37 из 110
А барабаны стучали, трубы играли сигнал, сержанты громко повторяли приказы офицеров. Ряды зашевелились, чуть смешались. Стали сдвигаться, чтобы из трех отдельных рот встать в одну колонну. Древками протазанов и копий сержанты выстроили ряды, ровняли их. Но не все шло так, как нужно, кое-кто из солдат не сразу нашел себе место – тех уже грубо загнали в строй рассерженные сержанты.
Капитан-лейтенант повернулся к полковнику.
— Долго!
Волков промолчал. Он и не надеялся на другое. Люди собраны с разных земель, друг друга почти не знают, сержантов не знают, офицеров увидели первый раз три дня назад – чего от них ждать?
Наконец построение завершено, все пехотинцы встали в четыре ряда, лицом к холму, на котором лениво шевелится на легком ветру бело-голубое знамя с черным вороном. Офицеры встали перед рядами, сержанты за ними.
— А солдаты-то у нас неплохи, – заметил кавалер, разглядывая ряды.
— Неплохи, неплохи, – согласился Брюнхвальд, снова садясь на стул. – А погонять я их погоняю, и вы их через пару недель не узнаете, господин полковник.
— У нас их уже почти восемь сотен? – поинтересовался кавалер.
— Без малого, могу уточнить по бумагам верное число.
— Нет нужды.
— И Бертье наймет еще около шестидесяти человек, – добавил капитан-лейтенант.
Волков кивнул.
— Карл, пусть построятся в баталию, в восемь рядов.
Брюнхвальд сразу встал и закричал:
— В баталию, в восемь рядов строиться! Барабанщики, «Свободный шаг»! Трубачи, играть «Строиться в баталию»!
Снова закричали офицеры, снова засуетились сержанты. Только что ровные линии людей смешалась в кучу, роты перемешались, да так, что сержантам, где за руку, где окриком, а где и древком оружия пришлось расставлять солдат по своим ротам.
— Стадо баранов, – сурово констатировал капитан-лейтенант.
Он хотел еще что-то добавить, но Волков перебил:
— А чем это пахнет?
— Что? Чем пахнет? Да то повара обед готовят солдатам.
— А что у них сегодня будет?
— Бобы, кавалер, с черной подливкой из жареной муки на говяжьем бульоне.
— Бобы с черной подливкой, – повторил Волков. Для солдат это была неплохая еда, вкусная и сытная. – Давно не ел бобов с черной подливкой.
— Для офицеров велено варить каплунов и клецки с жареным луком, – добавил Брюнхвальд.
— Нет, сегодня хочу бобов, – сказал кавалер. Сегодня он хочет вспомнить вкус простой солдатской еды.
Брюнхвальд согласился:
— Как пожелаете, господин полковник. – И тут же, вглядываясь вдаль, добавил: – И, кажется, к нам гонец.
Волков повернул голову – так и есть: по проселку бежит мальчишка, кажется, он из Эшбахта. Скорее всего, это к нему.
Так и было. Запыхавшийся мальчишка, отдавая ему письмо, произнес:
— Только вы отъехали, господин, так прибыл верховой из Малена. Вот, привез..
Кавалер повертел красиво сложенный конверт из хорошей бумаги с красной сургучной печатью с неизвестным ему гербом, спросил у посыльного:
— На словах что сказал?
— Сказал, что письмо от епископа.
— От епископа?
— Да, господин, так и сказал, что для господина Эшбахта письмо от епископа.
«Когда ж он успел на маленскую кафедру встать?! Он что, за дверью, что ли, стоял, когда отец Теодор еще на смертном одре с жизнью прощался?»
Это была большая неприятность. Значит, не успел брат Семион к казначею епископа в Ланн.
Карл Брюнхвальд смотрел, как Волков вертит в руках красивую бумагу, ждал. И все офицеры, сержанты и солдаты ждали, стоя на весеннем солнышке, когда же полковник отдаст какой-нибудь приказ. А кавалер приказов никаких не отдавал. Наконец он сломал печать, развернул письмо и стал его читать. Прочитал быстро и, опираясь на меч, встал.
— Господин капитан-лейтенант, прошу вас продолжить учения.
— Вы уезжаете? А бобы на обед? – Брюнхвальд тоже поднялся.
— Бобы? Бобы в следующий раз, меня в Малене ждет новый епископ.