Страница 7 из 18
– Вон та палатка ваша, – указал он на дальнюю палатку. – И стол под навесом в вашем полном распоряжении. Свет подведен от генератора.
– Отлично, – сказала я и пошла к своему убежищу на ближайшие несколько дней.
Палатка оказалась небольшой, но вполне приличной. Достаточно плотная, устойчивая, с туристической пенкой на полу и теплым спальником в углу. Я пристроила в угол сумку с личными вещами.
Параллельно я размышляла над загадкой рюкзака. С одной стороны, я не вижу ни одного доказательства подлинности найденных вещей. Но с другой стороны, у меня нет ни одного очевидного мотива для мистификации.
Когда я вышла из палатки, солнце уже поднялось достаточно, чтобы осветить поляну косым октябрьским светом. Утренний туман почти рассеялся и осел на траве холодными каплями.
Аня уже успела поставить свою ярко-оранжевую палатку, которая выбивалась из общего зеленого строя, и теперь энергично курсировала между лесниками.
Лесников было двое. Судя по возрасту, это и были те самые Егор и Саша из рассказа Петра Семеновича, которые и обнаружили рюкзак. Старший был крепким молчаливым мужчиной с осторожным взглядом и сединой, а младший – высокий, худощавый и суетливый. Он постоянно переминался с ноги на ногу, будто не мог устоять на месте.
Аня атаковала их с настойчивостью осенней мухи. В ее руке снова мелькал диктофон, которым она тыкала в них. Старший лесник что-то коротко ответил и сделал шаг в сторону. Аня сделала шаг следом. Он ускорился, но она не отставала. В итоге он нырнул в палатку и быстро застегнул полог изнутри. Младший воспользовался моментом и тихо испарился в направлении генератора.
Аня с недовольным видом осталась стоять посреди поляны с диктофоном. Я чуть не рассмеялась: она была похожа на охотника, упустившего добычу.
На обед Петр Семенович с нескрываемой гордостью поставил на стол кастрюлю с гречкой и тушенкой. Рядом появилась нарезанная пластиковым ножом колбаса, полбуханки черного хлеба и термос с чаем.
– Охотничий стиль, – сказал Петр Семенович с извиняющейся улыбкой.
Спустя минуту перед каждым из нас стояла тарелка с дымящейся едой.
Аня ела быстро и при этом умудрялась одновременно что-то записывать в маленький блокнот. Я заметила, что оба лесника выбрали места на противоположном от нее конце стола.
Я съела кашу, выпила кружку чаю и решила, что на сегодня общения с людьми мне достаточно.
– Петр Семенович, – сказала я, поднимаясь, – я могу взять дневники к себе в палатку?
– Конечно, конечно, – закивал он.
Я пошла под навес, забрала со стола три дневника и направилась к своей палатке.
До вечера у меня было несколько часов.
***
Анна Корчевская отошла к краю поляны. Мокрые кроссовки неприятно холодили ноги. Ее окружал темный октябрьский лес, пропитанный запахом сырой земли и хвои. Она достала диктофон, нажала кнопку и поднесла его к губам почти вплотную.
– День первый. Мне удалось попасть в лагерь. Но ситуация сложнее, чем я ожидала.
Ветер качнул верхушки елей, и Аня зябко поежилась.
– Девушка Варвара, которая приехала работать с документами, наотрез отказалась сотрудничать. Она умная, и это проблема.
Анна медленно прошлась вдоль кромки леса. Под ногами хлюпала палая листва, темная и мокрая, прибитая к земле.
– Дневники она забрала к себе в палатку. Все три. Это значит, что к ним у меня сегодня доступа нет. К рюкзаку, предположительно, тоже. Лесники со мной не говорят: старший вообще закрылся в палатке, как только я подошла. Петр Семенович добрый, но бесполезный. Он будет слушать Варвару и делать то, что она скажет, даже если думает, что решает сам.
Она остановилась и посмотрела в сторону лагеря. Сквозь деревья просвечивал оранжевый бок ее собственной палатки.
– Она сказала, что это не ее экспедиция. Но держится так, будто именно ее. К тому же она не верит в аномалии. Это сразу видно. Настоящий скептик. Что ж, посмотрим, как она запоет, когда не сможет логически объяснить все происходящее здесь.
Пауза. Ветер снова прошел по кронам.
– Компас крутится как сумасшедший. Я проверила свой несколько раз. Это явно не мистификация. Это что-то другое. Пока буду работать с тем, что есть, а завтра попробую разговорить лесников. И найду способ взглянуть на дневники.
Щелчок. Запись остановилась.
Она застегнула куртку до горла и пошла обратно к лагерю.
В рюкзаке, который она оставила в своей палатке, на самом дне под спальником и сменной одеждой, лежала папка с ксерокопиями. Двадцать три страницы материалов об экспедиции Селиванова, собранных за последние полгода. Свидетельские показания, карты и один документ, который она пока не показывала никому.
Она нашла его в региональном архиве три месяца назад.
И именно из-за него она сейчас шла по мокрой листве в насквозь промокших кроссовках.
***
Я залезла в пахнущую брезентом палатку, устроилась с ногами на спальнике и подложила под спину свою сумку. Не очень удобно, но это лучше, чем скрюченная спина к вечеру. Затем настроила налобный фонарик так, чтобы свет падал на страницы. Снаружи были слышны чьи-то шаги, потрескивание костра и шум ветра в верхушках деревьев.
Я надела перчатки, открыла первый дневник и нашла начало. Первая запись: «15 июня 1987 года. Мы выдвинулись из Светлоборска. Состав экспедиции: Селиванов В.А. (рук.), Дмитриев Г.П., Орехов С.К, Карасева Н.Л., Бойко Р.Г. Погода – ясно, +19. Цель – картирование квадратов Ж-5 – Ж-9».
Это был обычный рабочий журнал полевого геолога. Координаты, азимут, описание пород, температура воздуха, расход воды, состояние оборудования...
Довольно-таки узнаваемая советская геологическая школа, я работала с подобными документами. Они всегда имеют этот привкус методичности. Если это подделка, то очень качественная. Хотя почему "если"? Это наверняка подделка: документ, пролежавший столько лет в лесу, не мог так хорошо сохраниться.
Я взяла второй дневник и погрузилась в чтение. Первые две недели у группы не происходило ничего необычного. Жара, комары, работа. Мошкара «невыносимая» – это единственное прилагательное, которое позволил себе автор дневника за первые десять страниц.
Потом пошли июльские записи.
«3 июля. Квадрат Ж-7. Обнаружены нетипичные образцы. Визуальный осмотр затруднен, структура не идентифицируется по региональному справочнику. Отложено для лабораторного анализа».