Графиня фон Мален

Глава 26

Вилли пришел на заре за деньгами. Взял сто сорок четыре монеты и уехал в Нойнсбург за мушкетами, ему не терпелось попробовать оружие, что делал другой мастер. Заодно прихватил все письма, которые кавалер написал ночью. Волков сел завтракать, и тут ему доложили, что к нему пришли купцы.

— Что за купцы? – спросил он, отламывая горячего хлеба и глядя, как Гюнтер наливает в супную чашку ароматную черную жижу.

— Купцы из Рункеля, как они говорят, – отвечал ему сержант Хайценггер.

Волков подумал, что они пришли жаловаться на грабеж, что им устроили ландскнехты, и решил их не принимать, но тут сержант добавил:

— Говорят, что по делу о серебре.

— О серебре? – удивился генерал. Он щипцами колол сахар и маленькие кусочки его бросал в чашку с кофе.

«Уж не хозяева ли нашлись на мое серебро?»

— Ладно, зови.

Купчишки были знатные. Сразу видно, не нищие, хотя жили в маленьком городке. Три купца из гильдии менял, а еще один был выборный глава коммуны восточного Рункеля. Волков уже готовился услышать, что серебро они потеряли, нытье и просьбы возвратить, но старший из купцов сказал:

— Слух ходит, что вы, господин генерал, серебро экссонское нашли.

А Волков на это ничего не ответил. Мало ли какие слухи ходят.

— Вот мы и пришли, чтобы у вас его купить, – продолжал купец.

— Ах, купить? – Кавалер даже обрадовался. – Что ж, назначьте цену.

Времени у него не было, он хотел закончить и дело это, и завтрак побыстрее, чтобы пойти на берег, где Максимилиан уже снова вылавливал серебро.

Купцы переглянулись.

— Думаем дать вам за пуд восемнадцать эгемских золотых крон, – предложил старший. И говорил он это так, будто какое-то богатство предлагает Волкову. Даже палец для многозначительности поднял вверх на последних словах: «..восемнадцать эгемских золотых крон».

Уж что-что, а считать Волков умел хорошо. Пусть даже эгемская крона и тяжелее гульдена, а слитки серебра – это далеко еще не талеры Ребенрее, тем не менее это был форменный грабеж.

— Уж видно, вы меня, господа купцы, совсем за болвана держите, – заметил генерал с усмешкой.

— Отчего же у вас такие мысли о нас? – удивлялись купцы.

«Оттого, что вы чертовы жулики; знай я, каковы вы, так я, может, вместе с ландскнехтами вашу мошну потряс бы, как в молодости».

Волков чуть помолчал, а потом объяснил:

— От знаний, господа купцы, от знаний. А знания мои мне говорят: из одного пуда серебра можно отчеканить без малого две тысячи талеров Ребенрее, а за двадцать семь талеров мне любой меняла в Вильбурге даст гульден. Пусть даже гульден и легче кроны на часть десятую, все равно получается, что пуд серебра, даже по цене щедрой, стоит крон пятьдесят пять, а то и шестьдесят, но никак не восемнадцать. Вот оттого и кажется мне, что вы меня, господа купцы, за болвана держите.

— Так вы говорите про чеканную монету, господин, а мы-то у вас покупаем металл, – заметил один из купцов.

— Все равно даете мало, а прибыль получите чрезмерную, – отвечал кавалер, и говорил он довольно громко, – я же знаю, для чего вам серебро. Пока настоящего господина здесь не было, пока над здешней землей хамы куражились, вы, наверное, и монетку чеканили? Ну, признавайтесь! Какой талер чеканили? Экссонии? Ланна? Ребенрее? Нижних земель?

Купчишки притихли сразу, а кое-кто из них и побледнел.

— Что вы?! Что вы, господин генерал?! – залепетал старший из купцов. – Город наш славен серебряных дел мастерами. Для того и торгуем у вас материал для работы.

— Ладно, не мне вас судить, – продолжал Волков с ухмылкой, как будто и не слышал слов купца, – пусть князья за свои монеты переживают, мне дела до того нет, чеканили и чеканьте дальше, но цену на серебро дайте мне хорошую.

— Может, двадцать две кроны за пуд? – предложили купцы.

— Двадцать семь, – просил Волков.

Сошлись в итоге на двадцати четырех с половиной кронах за пуд серебра. Купцы взяли четыре пуда, они просили десять, но генерал, боясь продешевить, так как истинных цен на товар он не знал, больше не отпустил.

А когда золото и серебро поменяли хозяев, кавалер поспешил на реку, узнать, как идут дела у Максимилиана и Руди Кольдера.

А дела у них шли так себе.

— Ящики все достали, остались четыре, что у борта, а их просто так не вытащить, зажаты, баржа криво лежит, – объяснял Руди. – Но рассыпанного серебра еще малость насобираем. Такого пока хватает.

— Соберите всё до последнего слитка, – отвечал ему Волков. – Максимилиан, сколько всего получается?

— Сто семьдесят два пуда уже достали, генерал, – сказал, заглянув в бумаги, знаменосец.

Волков пошел, сел на теплый песок. Стал считать. Если считать выловленный металл по той цене, что ему давали купцы.. Нет, на замок этого не хватит.

И на замок ему не хватало, и граф с герцогом что-то затевали против него, и солдаты думали лишь о том, как получить прибыток с трофеев да разбежаться по домам. Нет, жизнь его была нелегка и требовала от него новых и новых усилий.

Пришел вестовой и доложил, что в лагерь вернулся капитан Дорфус из рекогносцировки. Говорит, что, если у господина генерала есть время, он готов сделать доклад.

Когда кавалер вернулся в лагерь, старшие офицеры уже собирались за столом у его шатра. Полковники Эберст и Брюнхвальд, капитаны Кленк, фон Реддернауф, Мильке и Дорфус ждали его. Волков поздоровался и предложил господам офицерам садиться.

— Капитан Дорфус, вы с дороги, давайте не будем тянуть и сразу перейдем к делу, – начал совещание Волков.

— Да, господин генерал! – Дорфус достал большой лист и разложил его на столе. – Я подготовил карту местности на восток от Рункеля.

Офицеры стали разглядывать карту, штабс-капитан Дорфус продолжал:

— Под властью Железнорукого и его хамов мужики окрестных сел и деревень жили весьма неплохо. Деревни и села повсюду весьма зажиточны.

— Еще бы, – заметил Волков, – господ всех перерезали, на барщину их никто не гонял, оброк не платили и за аренду земли тоже, одними податями в казну Железнорукого отделывались, нетрудно им было салом обрасти.

— Именно так, – согласился Дорфус. – И города тоже не бедствовали. В дне пути верхом на восток отсюда есть город Арфурт, по словам местных крестьян, городок достатком крепок. Я сам его видел. Скажу так: город не мал и не велик, десять тысяч человек в нем живут, не меньше, стены у города высокие и совсем новые, вокруг посады и фермы, сыроварни, красильни. Город зажиточный, в том сомнений нет, в нем есть что взять.