Графиня фон Мален

Глава 22

Еще до вечера все было готово. К нужному месту пригнали две лодки, в них были веревки. Мужики, их прибыло пятеро, набрали тяжелых камней, чтобы нырять на дно сподручнее, обвязали камни веревками, чтобы потом со дна их доставать, отплыли.

На нужном месте хозяин лодки бросил якорь и крикнул собравшимся на берегу людям:

— Шестнадцать локтей глубина.

Первый мужик, в портах и рваной рубашке, перекрестился, взял в руки камень и прыгнул за борт лодки.

Прошло время, другие мужики стали втягивать его за веревку с камнем обратно. Другие смотрели в воду, думая хоть что-то там разглядеть. Волков, Максимилиан и гвардейцы сидели на берегу, а юный Фейлинг даже разулся и зашел в воду по колено. Так и стоял, наблюдая за происходящим на реке.

Как ни долго тянулись мгновения, но мужик наконец вынырнул. Максимилиан вскочил, подбежал к реке.

— Ну что?

— Ничего! – кричали ему в ответ с лодки. – Нет баржи под нами.

Максимилиан и Фейлинг растерянно повернулись к кавалеру: и что дальше? Волкову пришлось встать и подойти к воде.

— Ныряйте еще, ныряйте ниже по течению, выше. Все видели, что она тут потонула, не иголка же, баржа целая – ищите.

Ну и стали мужики нырять дальше, искать баржу с серебром. До ужина мужики ныряли. Волкову ужин принесли, мужики встали чуть выше по течению – искали. Волков поужинал – лодку поставили на якорь ближе к середине реки, мужики ныряли. И пока не стало солнце клониться к закату, ныряли. Лишь потом один из них, забравшись из воды в лодку, прокричал:

— Господин, под водой уже ничего не видать, темно. Так мы ее не сыщем. Утра надо ждать.

Кавалер тяжело поднялся с теплого еще песка, махнул рукой и велел Максимилиану:

— Скажите им, чтобы на рассвете все были на месте, – продолжим.

Хотел лечь спать сразу, а его офицеры дожидаются. Два новых штабных, капитан кавалерии фон Реддернауф, Брюнхвальд, Рене и с ними со всеми брат Ипполит. Пришлось проводить совещание при лампах. Сели за стол на улице, вечер был очень теплый. На лампы сразу стали слетаться всякие ночные насекомые. Гюнтер принес стаканы и вино.

Штабс-капитан Мильке пожаловал с уже подготовленными приказами в руке, расторопный штабист оказался: приказами о передаче всех дел по снабжению от командиров частей к нему, к начальнику интендантской и логистической службы, также приказом о ежедневной подаче данных о личных составах, о расходе провианта и фуража. Волков тут же и с радостью подписал все эти бумаги. Давно хотел сбросить с себя эту обузу. Пока командовал одним полком, эту работу еще можно было делать быстро, а когда полка два, да еще ландскнехты, да кавалеристы, да стрелки, да пленные, да обозные с кашеварами – тут полдня с бумагами и расчетами прокопаешься. Вернее, полдня пройдет, пока расход одного провианта посчитаешь. А не будешь считать все время, не станешь контролировать расход, так вскоре и вовсе съестного лишишься: разворуют. Обязательно должен быть в войске человек, который за провиант будет отвечать. Вот пусть Мильке и займется этим. Теперь пусть он и следит за сотнями обозных возниц и десятками кашеваров, за сотнями меринов и за провиантом с фуражом. Мильке тут же попросил себе в помощь пару людей на сержантские должности, и, понимая большой объем работы по учету всего нужного, Волков дал добро.

Штабс-капитан Дорфус просил разрешения на глубокую рекогносцировку, для того ему нужны были двадцать кавалеристов. Волков полностью был с ним согласен в том, что окрестности нужно изучить на предмет грабежа, и просил фон Реддернауфа выделить требуемых капитаном Дорфусом людей. И заодно попросил Дорфуса взять с собой в разведку молодого кавалерийского офицера Гренера.

— Отец у него погиб недавно, а молодой человек весьма неглуп. Обучите его, капитан, своим знаниям, будет вам помощником.

— С радостью, – согласился штабс-капитан.

Рене и брат Ипполит принесли списки всех пленных.

— «Четыреста сорок шесть мужиков, шестьсот семьдесят две бабы, сто семьдесят два ребенка, – читал кавалер вслух. – Все здоровья сносного. Хворых нет, старых нет. Одежа на всех худая, обуви у всех нету». Кажется, в первый раз мне другие цифры подавали, кажется, больше народа было, – вспоминал Волков.

— Больше было, больше, – соглашался Рене с некоторым злорадством, – но кого-то повесили, а остальные бегут, сволочи. Не хотят к вам в поместье. Как ночь наступает, так кидаются в воду и уплывают. И мужики, и бабы уплывают. Пробовали их ловить по берегу, так почти никого не поймали, тонут дураки, что ли.

Это Волкову не понравилось, он взглянул на Рене и сказал:

— Начинайте конвоировать людей. Человек по триста в день уводите за брод к Хайнквисту и Пруффу в наш старый лагерь.

— Будет исполнено, – отвечал Рене. – Дозвольте в дороге их связывать веревками. Коли станут разбегаться, мне их будет не переловить.

— Капитан фон Реддернауф, будьте добры, выделите пять десятков кавалеристов в распоряжение капитана Рене для конвоя пленных. Чтобы к утру были у него.

— Распоряжусь сразу после совещания, – отвечал капитан.

— Капитан Мильке, – продолжал Волков.

— Да, полковник, – отозвался штабист.

— Подготовьте обозы с провиантом, – кавалер заглянул в список пленных, что подал ему Рене, – на тысячу триста человек. Люди раздеты и разуты, идти им месяц; у меня в обозе, что я уже переправил в старый лагерь, есть башмаки и хороший холст, у солдат здесь на складах сукно, если его еще не распродали. Людишек моих нужно одеть, обуть и кормить месяц. Если чего-то будет не хватать, то из моего обоза можно продавать товары и покупать необходимое. Я не хочу, чтобы они у меня передохли на марше или по прибытии или были тощи и хворы.

— Займусь сразу с утра, – пообещал штабс-капитан. – Кормить их буду хорошо, как солдат на марше.

Волков кивнул, этого он и хотел.

— Только согласовывайте со мной траты и продажи.

— Обязательно.

Только после этого совет наконец закончился, и кавалер пошел спать. Так устал в этот день почему-то, что даже не помылся как следует, завалился на перины, едва раздевшись, и сразу заснул.

Проснулся он с мыслью, что уже светает и надо ему спешить к реке, людишек собирать, чтобы искали утонувшую баржу. Как одержимый сделался, больше ни о чем думать не мог. Завтрака ждать не стал, едва помылся, оделся – и к реке пошел, еще роса на траве лежала. Ни Максимилиана, ни Фейлинга ждать не стал. Спят и спят, без них обойдется. Только двух гвардейцев с собой взял.

Лодка с мужиками уже на реке, Рене не поленился, пригнал их спозаранку и сам пришел делом руководить.