Страница 55 из 142
— Тут не поспоришь, Роха храбрец и очень мне помог, кроме него и Пруффа, не на кого было мне опереться.. Но все дела, которые должен вести старший офицер, перекладывает на подчиненных, сам же будет сидеть и пить вино.
— А другие офицеры, новые, как они вам? – спросил Брюнхвальд.
Волков ответить не успел, внимание их привлекли возня и крики слезные.
— Прошу вас, прошу!.. – взвизгивал кто-то с другой стороны шатра.
— Куда? Куда прешь, паскуда! – слышали офицеры грубый голос, в котором Волков сразу узнал голос сержанта своей охраны Уве Вермера.
— Мне надобно к вашему полковнику, к Инквизитору.. – рыдал некто голосом тонким.
— Гюнтер, – распорядился Волков, – узнай, что там.
Денщик, что прислуживал офицерам за столом, тут же ушел и почти сразу вернулся.
— Посетитель к вам, а наши люди ему руки ломают.
У кавалера было сейчас очень хорошее настроение, рад он был, что старый его товарищ снова с ним, может, поэтому сказал:
— Пусть допустят.
Гюнтер ушел и вскоре снова вернулся, но теперь с ним шли сержант Вермер и молодой заплаканный человек лет девятнадцати-двадцати. Он сразу начал низко кланяться и, всхлипывая, говорить, хотя не знал, к кому обращаться, смотрел то на Волкова, то на Брюнхвальда:
— Добрый господин, помилосердствуйте, у меня жена на сносях, а детей уже двое, две сестры не замужем, брат больной..
— Кто таков? – перебил кавалер, не дав дураку договорить про семью.
— Я купец, Хельмут Майнцер из Ламберга, – глотая слезы, рассказывал купчишка. – Вы нынче ночью изволили у меня товары забрать, а у меня брат больной и матушка слепа и глупа по старости..
— Как ты сюда попал? – Кавалер поморщился. – Кто тебя пустил в лагерь?
Купчишка замялся, рыдать престал.
— Отвечай, мерзавец, – велел Карл Брюнхвальд сурово. – Не забывай, перед Инквизитором стоишь, он все равно правду узнает!
— Меня сюда господин пустил, – пролепетал купец.
— Какой еще господин? – спросил капитан-лейтенант.
— С черной бородой.
— Одноногий? – догадался Брюнхвальд, усмехаясь.
— Да, добрый господин.
— Роха, мерзавец, не первый раз уже берет взятки и пускает в лагерь всякую сволочь, – засмеялся Волков.
Карл Брюнхвальд тоже засмеялся, отпивая из бокала разбавленного вина, так как кофе он не жаловал.
— Вот поэтому я и говорю вам, Карл, что мне без лейтенанта никак, да и комендант из Рене так себе, – тихо, чтобы не слышали подчиненные, произнес кавалер и тут же спросил громко, обращаясь к купцу: – Так что тебе надобно?
— Прошу вас, добрый господин, выслушать, – заговорил купец быстро, боясь, что ему не дадут договорить. – Товары, что вы у меня забрали.. краски для красилен, зеленые и бурые. За них я уже задаток взял у торговцев из Фёренбурга, а у наших менял так и заем еще, чтобы с кавалером фон Эрлихенгеном рассчитаться, а теперь я по миру пойду, а у меня матушка..
— Да слышал я, – прервал его кавалер, – матушка глухая, брат слепой, сестры на выданье.. А о том, что товар твой ворованный, ты будто бы и не знал, не знал, что его мужики-еретики у честного купчишки отняли, а самого купчишку до полусмерти били притом. Ну, соври, что не знал про то.
— А я-то не еретик! – воскликнул купец радостно, словно сие должно все переменить. – Я чту истинную церковь – матерь нашу, чту папу и хожу к причастию. Прошу вас, добрый господин, не разоряйте нашу фамилию, верните хотя бы краски, спасите мою семью, иначе нас и дома, и всего другого имущества кредиторы лишат. Помилуйте брата по вере. – Молодой купец сложил руки в молитве и упал на колени.
— Брат по вере? – Волков поморщился. – И чем же ты лучше еретиков? Такой же вор, как и они. Сержант, гони его из лагеря вон, и чтобы сюда его больше не пускали.
Уве Вермер крепкой рукой старого сержанта схватил Хельмута Майнцера, купца из Ламберга, за шиворот и дернул так, что добротная ткань затрещала и нитками пошла.
— А ну, вставай!
А купчишка на ноги не встает, тащится по земле и орет:
— Стойте, стойте, добрый господин, не гоните, дозвольте сказать.
— Пошли, ты наговорился уже. – Сержант тянет его по земле, утаскивает за шатер.
— Господин, я знаю тайну.. тайну о большом богатстве.
Тут офицеры, смотревшие на это жалкое зрелище с презрением, в лицах переменились, переглянулись, и Волков крикнул:
— Вермер, отпусти его.
Молодой купец тут же вскочил и подбежал к полковнику, поклонился еще раз на всякий случай.
— Уж только обещайте, что вернете мне мои товары, если я вам расскажу про большое богатство.
Учитывая, каким выгодным вышло дело приказчика Виллима Хойзауэра, Волков долго не размышлял и кивнул.
— Если богатство это есть и я его найду, то верну тебе все твое. А если врешь.. так велю тебя пороть, имей в виду.
— Есть-есть, добрый господин, – затараторил купец, – и оно рядом.
— Ну, говори. – Волков был заинтересован. Как, впрочем, и Карл Брюнхвальд, и даже сержант Вермер.
— Хорошо-хорошо.. – Купец собрался с мыслями. – Значит, зимою, до Рождества еще, но было уже студено, так что по берегам и лед намерз, приехали к рыцарю фон Эрлихенгену важные люди.
— Важные люди? – Волков поболтал в чашке кофейную гущу и жестом подозвал Гюнтера, показал ему: пусть сварят еще. – И что же это были за люди?
— Очень важные купцы, трое их было, – чуть не с придыханием от благоговения продолжал Хельмут Майнцер. – И вот они говорили с рыцарем о тайном деле. Говорили о том, чтобы он пропустил по реке их товары.
— Сам ты этих купцов видел? – уточнил кавалер. Он сомневался, что этого сопляка допустили до и вправду важной информации.
— Нет, не сам, глава нашей гильдии господин Альтшуллер рассказывал, – признался молодой купчишка. – И вот они договорились, господин кавалер пообещал, что их лодки трогать не будет.
— Куда плыли лодки и что в них был за товар? – спросил Волков.
— Куда плыли? – Хельмут Майнцер даже удивился. – Плыли с востока, к Фёренбургу, к Марте, а оттуда, думается мне, на север в Нижние земли.
Волков прикинул: то есть баржи плыли из Экссонии на северо-запад. Важные люди, серьезный груз..
— Серебро, что ли, везли? – догадался он.
От такой догадливости купец удивился еще больше.
— Вы тоже про то слышали?
Волков на этот вопрос отвечать не стал, он уже чувствовал, вернее, он очень надеялся, что разговор этот не пустой.
— С чего бы вашим купчишкам знать про серебро, авось невелики птицы, чтобы им о таком деле большие купцы рассказывали.