Страница 42 из 142
— И перед смертью пусть всякого, кто пожелает, причастит священник, – продолжал Волков.
— Зачем? – уже нагло спрашивал Рене.
— Затем, что я Рыцарь Божий! – заорал Волков так, что Гюнтер и Фейлинг вздрогнули, только Максимилиан оставался невозмутимым, он уже слыхал подобное. – Затем, что я паладин и опора Трона Господня на земле и Господня Длань! Или вы о том не слыхали?! И затем, что я ваш командир! Или вы про это забыли?!
— Извините. – Рене поклонился. – Просто я подумал, что еретикам причастие не надобно и что все капелланы остались в Бад-Тельце с фон Боком. У нас и попов здесь нет, кроме вашего лекаря.
— Так пошлите за братом Ипполитом. Коли господа вознамерятся вернуться в лоно истинной матери церкви, так пусть монах их причастит.
— Все будет исполнено, как вы пожелаете, а за братом Ипполитом я пошлю незамедлительно, – отвечал Рене, кланяясь.
«Ишь как его распирает, вот так бы он в бой рвался, как на казни, откуда в нем такая кровожадность образовалась, неужто это из-за бедняги Бертье?»
Полковник посмотрел вслед уходящему капитану и решил вернуться к приятному занятию.
— Гюнтер, ну, что там дальше? – поторопил он денщика, что стоял у телеги с серебром.
Но тот ответить не успел, к полковнику подошел кашевар, поклонился.
— Господин полковник, столы накрыты.
— Прекрасно, собирай офицеров.
— Офицеры уже собрались, ждут вас, – отвечал кашевар.
— Да, что ж, тогда иду. – Волков встал со стула с отличным настроением. – Господин Фейлинг, будет лучше, если мы не будем искушать наших людей, чтобы никого потом не пришлось из них вешать. Я прошу вас приглядеть за моим серебром, пока я завтракаю, а ваш завтрак я распоряжусь прислать сюда.
— Я пригляжу, – обещал Фейлинг.
Волков и Максимилиан с удовольствием поспешили к столу, ведь нет ничего лучше на этом свете, чем завтрак майским теплым утром в богатом лагере поверженного врага.