Страница 125 из 142
Глава 44
Как только въехали в город, кавалер велел Сычу:
— Езжай найди дом этой вдовы.. Как ее там..
— Габен, – напомнил Сыч.
— Да. Узнай, там ли фон Эдель, если там, то подумай, как нам в дом попасть, не ломая дверей.
— Все сделаю, экселенц. Ёж, эй, Ёж, пошли, лопоухий, дело есть.
Как только они уехали, так и Курт Фейлинг попросился домой, хотя бы до утра. Волков его отпустил и поехал к родственнику купцу Кёршнеру. Ну а куда еще?
И как только генерал въехал в его двор, сам Дитмар Кёршнер и его жена Клара вышли во двор встречать генерала. Двор купца был большой, дом большой, конюшни большие. Куда еще мог податься кавалер со всеми своими людьми?
— Друг мой, дорогой родственник, уж не взыщите, что в столь поздний час я беспокою вас так нежданно, – сказал кавалер, обнимая широкие плечи купца, а потом и кланяясь низко хозяйке. – И вас, сударыня, прошу простить, но новому епископу еще нет постоя, первый день он приехал в город. – Он повернулся к отцу Бартоломею. – Монсеньор, дозвольте вам представить моих родственников.
Госпожа Клара с поклонами подошла к монаху, да и сам Кёршнер поторопился целовать ему руку. Волков видел, что и купец, и его жена сильно взволнованы. Да и монах тоже порозовел щеками. Простой монах-инквизитор еще не привык к своему новому сану, еще удивлялся он, что так ему радуются хозяева большого дворца.
— Его преосвященству негде пока жить, дворец бывшего епископа был его фамильной собственностью, а в приходе при кафедрале покои еще не подготовлены. Не обременит ли монсеньор вас, дорогие мои родственники, своим присутствием, пока покои для него не будут готовы? – попросил Волков, прекрасно понимая, что епископа и его самого в этом доме примут как самых желанных гостей. Для Кёршнеров все еще было большой честью принимать славного рыцаря, пусть даже и опального, и главного священнослужителя целого графства. И Волков продолжал: – Монсеньор епископ весьма скромен в своих желаниях и прост в жизни, он не обременит вас, дорогие родственники.
— Что вы, что вы говорите, дорогой вы наш родственник? – воскликнула Клара Кёршнер. – Для нас то честь великая, чтобы монсеньор епископ жил под нашей крышей. И мы будем просить, чтобы его преосвященство был у нас как можно дольше.
— Да-да-да, – поддакивал ее муж.
С этим делом было улажено, теперь нужно было познакомить городских нобилей с новым епископом. Волков взял под локоть хозяина дома и отвел купца в сторону.
— Друг мой, у меня есть задолженность перед важными жителями города, брал я у них деньги, золото. Теперь я уже в займах не нуждаюсь..
— Да, дорогой родственник, ходили слухи, что вы хорошо поправили свои дела на последней войне, – произнес Кёршнер.
— Под нашим небом нет тайн, что возможно долго скрывать. – Кавалер усмехнулся. – Да, признаться, дела мои денежные несколько улучшились. И я думаю раздать все долги. Поэтому и хотел просить у вас разрешения пригласить моих кредиторов сюда к вам. Понимаю, что доставлю вам неудобства, все-таки уже почти ночь, но времени у меня нет, завтра на заре мне нужно будет уехать.
— Конечно, друг мой, конечно. Я велю готовить ужин. Поздний ужин – это так волнующе! – воскликнул купец. – Клара, дорогая моя, у нас сегодня будут еще гости.
— Это прекрасно! А сколько персон ждать? – спросила госпожа Кёршнер.
— А вот у меня список моих кредиторов, – Волков протянул купцу бумагу, – друг мой, не могли бы вы разослать людей, чтобы пригласить их всех от моего имени к вам.
— Конечно-конечно, – отвечал Кёршнер, – сейчас же распоряжусь.
Поднялась кутерьма, какая обычно случается в большом доме, когда туда пожаловали гости. И особенно Волкову понравилось то, что госпожа Кёршнер взяла госпожу Ланге под руку и, улыбаясь ей, как лучшей подруге, повела ее в дом, говоря притом:
— Для вас, госпожа, я найду лучшие покои в доме. Епископ – монах, господин рыцарь – солдат, они будут всяким рады, а для вас выберу самую удобную комнату с самой удобной кроватью.
Волков и господа из выезда были приглашены на вино в обеденную залу. Хозяин держался радушно и, успевая раздавать слугам и поварам распоряжения, сам же расспрашивал кавалера, как тот воевал с мужиками. За окном уже стемнело, Волков, выпивая вина, рассказывал, как шла война, а тут и первые гости пожаловали. Пришел слуга и шепнул купцу такое, отчего тот удивился и сказал:
— Господин Фейлинг пришел, спрашивает, приму ли я его в столь поздний час.
— Ему сын его Курт, что служит у меня, наверное, сказал, что я в городе. Если вам не в тягость, примите его.
— Конечно, мне не в тягость, – отозвался Кёршнер. – Фейлинги – фамилия почтенная. – И он распорядился: – Зови.
Слуга поклонился, и через пару минут господин Фейлинг уже был за столом со всеми.
— Ах, какая радость видеть вас, господин генерал, разрешите поздравить вас с новым чином, – говорил господин Фейлинг, поднимая стакан с вином. – Сын рассказывал, что сие звание вам присвоили ваши же солдаты после разгрома мужиков, а господин архиепископ на то звание после вам патент выдал.
— Да, солдаты были добры ко мне, а курфюрст милостив, – скромно произнес генерал.
Тут за стол пришли и дамы, и все снова стали пить вино и просить его рассказать про войну, но опять говорил он недолго, так как его стали отвлекать те господа, которым Волков был должен денег, они приходили один за другим. Кавалер то и дело вставал, чтобы свериться с векселем и выплатить нужное количество золота и даже немного сверх того кредитору, кредиторы благодарили его, после чего радушный господин Кёршнер усаживал пришедших за стол и потчевал. Осталось всего два человека, которым Волков должен был денег в Малене. Кавалер думал их дождаться, но тут в зал быстрым шагом вошел Фриц Ламме. Он без всяких церемоний приблизился к столу, наклонился к Волкову и прошептал ему в ухо:
— Пес графа у вдовы, можно взять его прямо сейчас. До рассвета ждать будем?
— До рассвета мы уедем, бери пленника, и поехали, – отвечал кавалер так же тихо, а после, вставая, добавил: – Простите, господа, но у меня есть важное дело, через час или два я вернусь.
— О добрый господин, – воскликнула Клара Кёршнер, – какие же дела могут быть сейчас, полночь скоро.
— Ах, госпожа Клара, нашего господина ни ночь, ни дождь, ни буря не остановят, когда он свершает свои дела, – произнесла госпожа Ланге со смирением и вздохом.
— Мы скоро вернемся, – пообещал он и, проходя мимо, коснулся ее руки.
Молодые господа из выезда поднимались из-за стола и шли вслед за господином.