Страница 3 из 31
Глава 1.
Несколько месяцев назад
Ксюша
Тяжело затаскиваюсь в квартиру после практики в больнице, и всё, чего мне сейчас хочется, – это искупаться и поесть. А потом рухнуть лицом в подушку и ни о чём не думать.
Чёрт, последний курс меда имеет меня и в хвост и в гриву. Благо осталось совсем немного. Всего-то годик, защита диплома. И дальше - вольная птица.
Бросаю сумку в коридоре и плетусь в ванную, по дороге стягивая с себя одежду. На спортзал сегодня сил нет вообще, так что тренировку, пожалуй, перенесу на завтра.
Сегодня – только отдых, горячая вода и недосмотренный сериал.
На чём я там остановилась?.. Ай, уже не помню.
Вваливаюсь в ванную и чисто рефлекторно закрываю за собой дверь. Уже несколько месяцев живу отдельно от отца, а привычка всё равно осталась.
Я с трудом выбила возможность пожить одной. До сих пор никак не привыкну к мысли, что могу поздно возвращаться домой и делать всё, что захочу. А то вечные запреты, правила, контроль… Надоело.
Для бодрости включаю музыку. Иначе, чувствую, усну прямо в ванной, как только сяду на дно.
Так что сегодня только душ.
Врубаю воду погорячее, и по коже тут же разбегается приятное тепло. Пар быстро заполняет ванную, запотевает зеркало, а я, прикрыв глаза, начинаю подпевать слово в слово исполнителю.
– Хочу касаний. Кожа об кожу. Чтобы искрило, – мурлычу себе под нос, намыливая голову шампунем.
Снова встаю под горячие струи воды и на секунду проваливаюсь в себя.
– Без тебя этот мир – одна большая потеря…
И резко распахиваю глаза, когда где-то совсем рядом раздаётся странный грохот. Слишком близко. Будто это происходит прямо у меня в квартире. Но, скорее всего, опять соседи затеяли свою идиотскую перестановку поздно вечером.
Ужасный панельный дом, где слышно даже чужой кашель.
И следом – топот. Тяжёлый, гулкий, будто сверху двадцать детей носятся в догонялки. И все это отдаётся по стенам.
Что за чёрт?
Они там вообще угомонятся? Или мне опять идти ругаться, что вечером люди хотят отдыхать, а не слушать, как им на головы падает штукатурка?
Резкий удар сбоку буквально оглушает.
Краем глаза я замечаю что-то дикое: дверь с грохотом отлетает в сторону, а в дверном проёме возникает чёрная фигура.
– Не двигаться! Стоять на месте!
Автоматом, вся сжавшись и с перехваченным дыханием, поворачиваюсь к двери.
А там…
Мужчина в балаклаве. Полностью в чёрной форме. В прорези видны только глаза. А на груди, поверх тёмной ткани, белыми крупными буквами написано: «СОБР».
И на меня направлено… оружие.
От этого я окончательно теряюсь и не могу даже с места сдвинуться. Страх парализует. Я даже прикрыться толком не могу. Стою, в чём мать родила, под струями воды, и, кажется, сейчас просто задохнусь от ужаса.
И он это видит.
Зелёные глаза, отчётливо сверкающие в прорези балаклавы, скользят по моей фигуре. Быстро, будто непроизвольно, но в этом взгляде есть что-то такое… обжигающее. Тяжёлое. Будто меня коснулись без рук.
Я тут же закрываюсь руками, матеря себя за то, что так и не повесила эту долбаную штору.
А в звенящей тишине, как назло, всё ещё несутся дурацкие слова песни.
И что, блин, им понадобилось в моей квартире, а?..
Я бы спросила, если бы могла. Но сердце колотится где-то в горле, а воздуха катастрофически не хватает.
Наконец дуло автомата медленно опускается вниз.
А из-за спины мужчины, чьи широкие плечи перекрывают весь дверной проём, доносится недовольная фраза:
– Барс, захват делаем?
Какой, к чёрту, захват?..
За его плечом мелькает такая же чёрная голова в балаклаве, и я сильнее прижимаю руку к груди, будто этот жалкий жест и правда может меня защитить.
У него за спиной ещё человек пять.
Чёрт возьми!
Мне совсем не нравится всё это. В голове вспыхивают самые ужасные картинки. Шесть мужиков. И я одна, совсем голая.
Я надеюсь на их разумность, правда надеюсь, но страх никуда не девается. Он только сильнее стискивает изнутри.
– Отошёл! – вдруг рявкает тот, зеленоглазый. – Глаза закрыли все!
Это звучит так жёстко, так резко, что я едва сама не подчиняюсь этому приказу.
Он оборачивается, хватается за ручку двери. А за ним и правда все опускают взгляды, кто-то поспешно отворачивается.
Мама, роди меня обратно, а…
Дверь с грохотом захлопывается, и я остаюсь с этим мужчиной один на один. Он не торопится ничего объяснять, и от этого становится только страшнее.
– Отмирай, – снова следует чёткий приказ.
– Это мне? – спрашиваю глухо, дрожа всем телом.
Не каждый день ко мне в квартиру врывается толпа вооружённых мужиков в форме!
– Да, – недовольно отзывается он.
Так, будто я ещё и виновата в том, что оказалась здесь. В своей же ванной.
– Полотенце дайте, – наконец выдавливаю из себя, кивая на стиральную машинку.
Он грубо хватает ткань и протягивает мне. Второй рукой тянется к рации у плеча.
– Диспетчер. Информация недостоверная.
Чего-чего?
Произошла какая-то ошибка?
Конечно, ошибка! Я же ни в чём не виновата!
Хватаю полотенце и как можно быстрее укутываюсь в него. И только сейчас замечаю, как сильно трясутся руки и дрожит всё тело.
Да я даже врагу такого не пожелаю.
Он отключается, снова смотрит на меня. А потом протягивает руку.
– Вылезай.
Звучит сомнительно, но сама я сейчас точно не выберусь.
Мокрой, дрожащей рукой касаюсь его перчатки. И если бы не он, я бы, наверное, ещё долго возилась в ванной, не в силах выбраться на ватных ногах.
– Извините, – вдруг произносит он, заставляя меня вскинуть взгляд. – Поступил анонимный вызов на захват. На ваш адрес. Но, судя по тому, что вы не Николай Кравцов двухтысячного года рождения…
Он делает паузу. Тяжёлую, добивающую, почти издевательскую.
– Произошла ошибка.
– Извините? – переспрашиваю уже громче.
Одной рукой придерживаю полотенце, а второй, сама не понимаю как, сжимаю кулак, которым неосознанно замахиваюсь.
Взмах – и я уже хочу зарядить уроду, из-за которого чуть не отправилась на тот свет, по лицу. Но он перехватывает мой кулак своей ладонью – прямо в нескольких сантиметрах от собственного лица. Легонько сжимает. Даже не напрягаясь.
Быстро…
– Нападение на сотрудника правоохранительных органов – не советую.
– А мне что теперь, молча стерпеть то, что ко мне в ванную ворвались мужики и один из них, как минимум, видел меня голой?